Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

или лис, или страусов нанду, а оставалось надеяться лишь на звезды и собственный инстинкт, хотя звезды от его инстинкта отделяло расстояние в миллионы световых лет. Как-то ночью он воспользовался остановкой, решив как следует изучить небесный свод и в очередной раз убедиться, что там, наверху, все по-прежнему обстоит наилучшим образом, только вот никогда раньше ему не доводилось видеть, чтобы Южный Крест наклонился таким вот образом, почти касаясь горизонта, из-за чего Паркер сразу потерял к нему всякое доверие. А Пояс Ориона выглядел усеченным и располагался как-то подозрительно неправильно по отношению к Альдебарану. От секстанта, подаренного журналистом во время их последней встречи, пользы тоже было немного: в Южном полушарии безоблачными ночами положение звезд вроде бы причудливо менялось, под воздействием ветра созвездия прятались в неожиданных складках, а вселенная казалась скомканной, словно пустой конфетный фантик.

В этих землях с их головокружительной сменой рельефа ночные сновидения могли быть настолько яркими и осязаемыми, что человек потом несколько дней ходил как в дурмане и страдал от внутренней качки, разрушавшей его душевное равновесие. Воспоминания про Майтен и про их поцелуи в туннеле постепенно начали тускнеть. Та Майтен, которая стояла рядом с монстрами, с каждым днем обретала все более далекие от реальности черты. По всей кабине у Паркера валялись дорожные карты, но помочь они ему ничем не могли, поскольку, чтобы ехать туда, не знаю куда, нужно было действовать спонтанно и полагаться исключительно на удачу. Если твоя цель – отыскать что-то в землях, затерянных на самом краю света, нужно было и самому тоже там затеряться. Поэтому на каждом перекрестке и на каждой развилке Паркер поворачивал наугад, слушаясь подаваемого изнутри сигнала или робкого всплеска надежды. Он забрался в такую даль, что вещный мир превратился для него в нечто совсем зыбкое. И если давнее прошлое по-прежнему оставалось неизменным и цельным, то недавние события имели вид мерцающих огоньков, разбросанных по непрерывной дорожной ленте.

Однажды он вдруг вспомнил про существование старика Констанцо: вот уже две недели – а может, и три, трудно было определить точно – Паркер не давал о себе знать, и следовало как-то объяснить свое исчезновение. Однако и об этом тоже думать не хотелось.

Как-то утром он понял, что проезжает по здешним местам уже не в первый раз и что, судя по всему, несколько дней катает по кругу. Такое чувство потерянности усиливалось с наступлением темноты. И в голову лезли странные мысли. Прошлой ночью, например, Паркеру приснилось, будто он хватался за сеть, сплетенную из параллелей и меридианов, чтобы не упасть с небосвода и не погибнуть в грозном потоке. А там среди бешеных водоворотов его поджидали два гиганта, которые держали на своих плечах земной шар. Разбудила Паркера необычная тишина – не только необычная, но еще и очень подозрительная, так как она не сводилась к простому отсутствию звуков. Он подскочил как ужаленный, голова у него закружилась, и трудно было понять, где низ, а где верх, да еще луна заливала кабину какой-то пронзительной и переливчатой ясностью. Паркер почувствовал себя астронавтом, который в экстазе смотрит из своего корабля на нашу планету. Все вокруг выглядело замороженным и покрытым неведомым волшебным веществом, просочившимся из Млечного Пути. Сперва он подумал, что молочно-белый цвет – это цвет первого снега, который почему-то выпал в этом году раньше обычного. Паркер не раз слышал про злосчастные автомобили, которые во время снежного бурана за одну ночь оказывались похороненными. Надо было поскорее ехать дальше, чтобы найти временный приют в ближайшем поселке, поскольку снегопад мог сделать дороги непроходимыми, и тогда его замерзший труп обнаружат хорошо если только весной. Чем и закончатся для него поиски Майтен.

Как только рассвело, Паркер быстро надел первое, что подвернулось под руку, потом прикинул: еды ему хватит еще на месяц, а бензин, купленный у военных, долго не даст замерзнуть. Короче, даже если он не тронется с этого места, то сможет спокойно перезимовать под толстым слоем льда, который, видимо, весьма скоро начнет покрывать грузовик. Сможет провести много-много часов в полной тишине, много-много дней и ночей просидеть в кабине, как эскимос в иглу. Будет слушать музыку и читать, зато не придется звонить хозяину фирмы и снова врать. Он будет еще более, чем сейчас, оторван от мира и полностью затеряется в безвестности, а спасательные вертолеты, пролетая над ним, не заметят побелевший грузовик на снежном фоне. Ему показалась даже соблазнительной и вполне реальной такая возможность – вообще стереть свое существование с лица земли. Было бы совсем неплохо устроить себе подобные каникулы, выпав на время из вселенной. Если не считать старика Констанцо, которого заботит исключительно судьба груза, никто не обратит внимания на исчезновение какого-то дальнобойщика.

Паркер открыл дверь кабины и сразу почувствовал едкий запах гари. Наверное, где-нибудь горит лес, подумал он. Но его опять поразила царившая вокруг потусторонняя тишина, а значит, происходило нечто из рядя вон выходящее. Да и свет был по-прежнему странным: если ночью это можно было объяснить грязью на стеклах или лунными бликами на снегу, то теперь густая светящаяся масса липла к сапогам и даже к лицу. Он вернулся в кабину и захлопнул дверь, ошеломленный этой апокалиптической картиной, и тут пыльное облачко сорвалось с потолка и зависло над головой Паркера, словно именно такую форму вдруг обрели его мысли.

Он снова вышел и сразу заметил, что ветер перестал хлестать по равнине. Потом нагнулся и зачерпнул с земли горсть снега, который был вовсе не снегом, а легкой пылью, пачкавшей пальцы. Грузовик за его спиной теперь напоминал кусок торта, обсыпанный сахарной пудрой, а следы от сапог походили на те, что первые астронавты оставляли на лунной поверхности. И небо, и земля были покрыты слоем чего-то непонятного в несколько сантиметров толщиной. Паркер бегом вернулся к грузовику и заперся в кабине, словно за ним гнался сам черт. Включил радио и стал ждать новостей. По всем программам говорили об одном и том же: еще вчера проснулся вулкан Огненный Вождь, и высокий столб дыма и пепла, выброшенный из его чрева, всю ночь неспешно осыпался на землю. Паркер с облегчением вздохнул, но вскоре забеспокоился еще больше: значит, его найдут не замерзшим, а обнаружат археологи несколько веков спустя в позе бегущего человека, какими сохранились под слоем пепла тела жителей Помпей. Он почувствовал, что тончайшая пыль забивается ему во все поры, а при каждом вдохе – и в горло тоже. Паркер испугался, что пепел может быть ядовитым, и тогда сам он