Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн

– И все-таки я никак не могу понять, почему Мод ничего мне не сказала? – Холли рассуждала вслух. – По-моему, такие вещи сообщают в первую очередь, когда собираются передавать кому-то свой бизнес. Тебе так не кажется? Прежний владелец бизнеса просто обязан сказать, что у него есть наемные работники.

Дрей лишь пожала плечами. Но, помолчав, сказала:

– В последние несколько месяцев Мод соображала все хуже и хуже. Я бы и готова была сделать как можно больше, когда приходила сюда по уик-эндам – ну там, ящики с товаром переставить поудобней, составить новые заказы и тому подобное, – но ее, похоже, это совсем перестало волновать. Если честно, ее вообще все в жизни волновать перестало.

В сердце Холли шевельнулась печаль.

– Этот магазин всегда был детищем Агнес, – сказала она, щелкнув кнопкой чайника. – И мне кажется, Мод просто растерялась, не зная, как со всем этим без нее справиться. Ведь после ухода Агнес магазин словно лишился души.

– Да, так считают многие местные, я сама слышала. Да и Мод очень часто ее вспоминала. Хотела бы я с ней познакомиться.

– О, это была дама совершенно особенная! Совершенно.

И на Холли обрушилась лавина воспоминаний. Она вспомнила, как Агнес всегда дарила что-то вкусное в дополнение к основной покупке, если узнавала, что у покупателя день рождения, и ей было неважно, сколько этому человеку исполнилось лет. Как в середине января ей вдруг приходило в голову одеться каким-то особенно удивительным образом – она была уверена, что именно в зимнюю пору люди больше всего нуждаются в неожиданных развлечениях, смехе и веселье…

– Я должна быть с тобой абсолютно честна, – сказала вдруг Холли и сразу почувствовала весь вес свалившейся на нее ответственности. – Финансовое положение нашего магазина далеко не блестящее. По правде сказать, я не уверена, смогу ли в данный момент выдать зарплату даже самой себе, не говоря уж о ком-то еще. И потом, ни в одном из тех документов, которые я видела, ни о каких зарплатах вообще не упоминается.

Дрей кивнула, словно заранее знала, о чем пойдет речь.

– Ну, в таком случае, раз уж мы решили говорить начистоту, я тоже должна признаться, что по документам я давно уже никакой помощницей не числюсь. И все это время Мод ничего мне не платила.

– Что? – Холли так резко поставила чайник, что кипяток выплеснулся на кухонную стойку. – Что значит, она тебе ничего не платила?

Дрей пожала плечами и потупилась. Похоже, она всегда так поступает, когда не может найти слов, догадалась Холли, хотя в присутствии покупателей нехорошая привычка молча пожимать плечами и избегать прямого взгляда у нее совершенно не проявлялась. С покупателями Дрей всегда была быстрой, улыбчивой и очаровательно услужливой. А сейчас, наедине с Холли, выглядела обычным застенчивым и скрытным подростком – почти такой же была и сама Холли в ее возрасте.

– Да я вроде бы и не возражала. Честно говоря, мне больше нравилось проводить время здесь, чем где-то еще. Наверное, это что-то вроде хобби. А ведь за хобби людям обычно не платят денег.

– И как долго ты за свое «хобби» ничего не получала? – отчетливо выговаривая слова, спросила Холли.

Дрей снова пожала плечами, но потом все же призналась:

– По-моему, с того момента, как Мод впервые попыталась продать этот магазин. Это было в прошлом году, где-то в октябре. Она обсудила этот вопрос со своими юристами и поняла, что при таком финансовом состоянии ей попросту нечем платить мне жалованье. А бухгалтер и вовсе посоветовал ей немедленно меня уволить. Так что сперва Мод сильно урезала мои часы работы, а потом и совсем перестала мне платить – и не платила с того дня, когда я объявила, что ухожу с работы.

– Но ведь ты все равно продолжала приходить и помогать ей?

Этот вопрос был встречен молчанием.

– Знаешь, я не хочу, чтобы ты меня жалела и все такое, – снова заговорила Дрей. – Только в нашей деревне, пожалуй, и пойти-то особенно некуда. Мне, например, совсем не интересно целыми днями сидеть возле пивнушки и курить с ребятами. А в воскресенье только и развлечений, что съездить на автобусе в соседний город и прикупить себе очередную дурацкую дорогущую майку, которую за гроши сделали в Индии тамошние бедняки. Спортом я не занимаюсь, а вот музыка мне нравится, но считается, что я еще слишком молода, чтобы посещать пабы; и потом, в этих пабах все равно одни фолк-музыканты выступают. Поэтому я продолжала сюда приходить. Хотя уже, конечно, не каждую субботу и воскресенье. Если у меня были другие планы или мне что-то мешало, я не приходила. Вот только Мод… В общем, поговорить с Мод всегда было очень приятно.

– Да, я знаю.

– Мне будет очень ее не хватать. А куда она уехала? На север, к сестре Агнес?

Холли кивнула. По какой-то причине она питала к этой девочке почти материнские чувства. «А ведь я сама, – думала она, – вполне могла оказаться на ее месте – лет пятнадцать назад, и как бы я поступила, если бы Мод и Агнес объявили, что больше не могут мне платить? Я бы, наверное, сумела найти себе в деревне какую-нибудь другую подработку, у меня ведь уже и опыт имелся, а это в таких делах особенно важно. Вот только захотела бы я это сделать? Нет, скорее всего, я тоже продолжала бы в свободное время приходить в магазин и помогать им бесплатно, надеясь, что вскоре безденежный период закончится и они снова станут мне платить. Я бы поступила в точности как Дрей. Но как долго я сумела бы продержаться? А ведь Дрей, если она собирается поступать в университет, важен каждый заработанный пенс».

Холли поставила на стойку чайник и одну наполовину наполненную чашку, встала и подошла к лестнице.

– Пойдем со мной, – сказала она Дрей и, не дожидаясь ответа, стала быстро спускаться. Затем прошла мимо кассы и наклонилась к тому шкафчику под прилавком, куда только что убрала дневную выручку. Сегодня выручка была самой лучшей за всю неделю; это, пожалуй, был первый по-настоящему выгодный день с тех пор, как она начала здесь работать.

– Сколько Мод тебе платила? – спросила Холли, открывая коробку с наличными, и Дрей, застигнутая врасплох, растерянно на нее посмотрела. Она выглядела страшно озадаченной.

– Что, прости?