Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
– Нет! – резко закричал он, но тут же замялся. – Просто… мне захотелось тебе рассказать.
– Только мне?! Те дети, например, не знают вашего имени. То, что человек исчезнет, не означает, что воспоминания о нем тоже пропадут, хоть знаешь ты его имя, хоть нет. Так зачем его скрывать?
– Потому что скорбь склонна обретать форму. Имя – оно такое. Нет у тебя его в голове, значит, ничто не сможет пробудить воспоминания, и пустые разговоры о человеке без имени заводить никто не станет. В конце концов все забывается. Пройдет побольше времени – и ни единого воспоминания не останется.
Чхэи снова уловила во взгляде Тами чей-то образ. Похоже, это был тот самый человек, о котором он думал там, на утесе. «Где сейчас тот, о ком вы вспоминаете?» – хотела спросить она, но сдержалась.
– Мое имя… Вы его знаете. Вам от него тоже будет больно, когда я уйду?
– Больно будет не из-за имени, а из-за того, что с ним связано. Захочу тебя увидеть – и не смогу. Но ты-то этой боли не испытаешь. Значит, и переживать не о чем, – ответил Тами, цокнул языком и зашагал дальше.
Вдали уже показались очертания лапшичной. Издалека она казалась совсем крошечной, не больше бусины.
Остаток пути Чхэи думала о хозяине Чэ. Что мучительнее – не помнить даже собственного имени или же помнить слишком многое? Ситуация у него и у Тами была разная, но терзало их одно – память. К тому моменту, как Чхэи переступила порог заведения, у нее остался лишь один вывод – на самом деле она не знала про этих двоих ничего.
Глава 6. A piacere[7]
Гостья поклонилась в знак приветствия. В том, как она держала себя, чувствовалась аристократичность. Чхэи поклонилась в ответ, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от женщины, поэтому поклон вышел неуклюжим. Причина на то была веская. Гостья была одета так, будто сошла со страниц учебника по истории. За все время в Пограничье, да и в Мире Живых, Чхэи не встречала столь винтажного, почти антикварного наряда.
На голове у женщины красовалась круглая, сдвинутая чуть вбок белая шляпка с вуалью. С ее небольших полов свисали два длинных пера, делая образ еще более элегантным. Вуаль доходила до глаз и почти их скрывала, но жемчужные серьги подчеркивали их красоту. С ними гармонировали три нити бус из жемчуга, обрамляющих утонченную шею. Белоснежная накидка из воздушной ткани, вышитой серебряными узорами, прикрывала ключицы, окутывала руки и невесомо колыхалась у талии. В ней плечи женщины будто переливались при каждом ее движении.
– Разрешите войти?
Ее голос был чистым и звонким, словно капель. В ее мелодичной речи, в выражении ее лица чувствовались мягкость и благородство. Чхэи наконец опомнилась: все это время она загораживала проход, заставляя гостью стоять в дверях. Смутившись, она извинилась и провела ее к столу.
Каждый шаг гостьи сопровождался игрой света на поверхности ее атласного платья. Облаченная во все белое, женщина легко взобралась на высокий стул, и подол платья изящно скользнул по ногам, прикрывая колени. Подставка для ног идеально уместилась между каблуком и носком ее туфель. Каблук был такой тонкий и высокий, что подъем ступни находился почти под прямым углом. Ногу в туфле держала белая атласная лента, украшенная жемчугом.
Чхэи внезапно вспомнилась клавиатура пианино. Мама преподавала музыку и в перерывах между уроками часто играла ей и объясняла различные музыкальные термины. Поэтому в памяти при виде гостьи всплыло одно слово – grazioso – «изящно». Гостья напоминала белого лебедя, готового приступить к танцу и замершего в свете софитов. Женщина заметила взгляд Чхэи и слегка улыбнулась:
– Вы, наверное, думаете, что я слишком вычурно одета?
Чхэи вдруг поняла, что все это время бесцеремонно глазела на женщину, не отводя взгляда. Спохватившись, она поспешно опустила голову и извинилась. Но гостья, наоборот, развернула стул в сторону девочки и придвинулась ближе.
– Я хорошо выгляжу? Так торопилась, что даже в зеркало взглянуть не успела. – Она вопросительно взглянула на Чхэи: – Ой, прошу прощения. Не стоит, наверное, таких вопросов задавать. Поставила вас в неловкое положение… – Ее голос прозвучал так звонко, будто кто-то уронил графин с водой и стекло разлетелось вдребезги.
В ответ на это слова у Чхэи полились сами собой, будто вода из разбитого графина:
– Нет-нет! Вам очень идет, я поэтому и не могу глаз оторвать. Вживую такие наряды никогда не видела, только в исторических сериалах.
От слов Чхэи у хозяина Чэ, подслушивающего разговор, вдруг закружилась голова, и он на мгновение зажал ладонями уши. Гостья же, напротив, выглядела довольной. Похоже, реакция девочки пришлась ей по душе.
– Значит, я не зря старалась. Люблю, когда все взгляды прикованы ко мне. Всегда нравилось выделяться из толпы.
Женщина поправила аккуратно собранные на затылке волосы. Накидка на ее плечах чуть соскользнула назад и открыла взгляду брошь, приколотую к платью на груди. Украшенная по всей поверхности сияющими камушками, она была похожа на настоящий цветок: пять широких алых лепестков с темными пятнами у центра, и желтый камешек посередине.
«Я же его не один раз видела», – подумала Чхэи. Она разбиралась в цветах, но вспомнить название не могла. Она решила спросить гостью, перед этим обязательно задобрив ее комплиментом:
– Вы в этом наряде невероятно красивы. И брошь на фоне белого платья так цепляет глаз! А как называется цветок?
– Анютины глазки. Нравятся они мне, особенно красные. А эта брошь – самое ценное, что у меня есть.
Женщина, все время поправлявшая наряд, теперь с нежностью погладила украшение, и выражение ее лица смягчилось. Чхэи зачем-то оттянула край своей толстовки.
– Я бы тоже хотела так красиво наряжаться. А то уже надоело все время в одном и том же ходить.
– Вы еще в школе учитесь? Про форму говорите? – спросила женщина.
– Уже заканчиваю. Поступила в университет. На пары буду ходить каждый день в разной одежде. Ненавижу школьную форму.
Женщина прикрыла рот ладонью и рассмеялась. Ее указательный палец слегка коснулся кончика носа.
– Тогда вам понадобится огромный гардероб. Знаете, однажды наступит время, и вы наверняка захотите вернуться обратно в школьные годы. Устанете каждый день мучиться перед зеркалом, выбирая наряд.
– Пусть лучше шкаф трещит по швам и голова болит от сложного выбора! Хочу наряжаться каждый сезон: весной в легком платье гулять под цветущей вишней, летом в шортах плескаться в аквапарке, осенью ходить в плаще и делать яркий макияж, а зимой держаться за руки с парнем в
