Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

– Не в этом дело, – ответила Чхэи и резко повернулась, взгляды девочек встретились. Она не знала, что сказать. – Просто… Я ничего не помню. Я даже не знала, что сделала это. – Ей было страшно говорить слово «самоубийство» вслух.

– Не помнишь? Тогда и не заставляй себя вспоминать. Так намного проще, – ответила Сон-младшая. Она подтянула колени к груди, как это делал Пак, и воскликнула: – Как же я завидую!

Чхэи нахмурилась:

– Завидуешь? Чему?

– Ты не помнишь причину, по которой решила, что тебе лучше будет умереть. – В тихом голосе промелькнула грусть. – Люди, которых ты здесь видишь, предпочли смерть той невыносимой жизни, которую они проживали. Сделали тяжелый выбор. Думали, что умрут и им наконец полегчает, а оказались здесь. Кто бы мог подумать.

– Здесь… – Чхэи поняла, что Сон-младшая может ответить на все ее вопросы. – Что вообще это за место – Пограничье?

– Хм… Ну, точно не рай. Хотя кто-то говорит, что им здесь лучше, чем в Мире Живых. Кто-то говорит, что хуже. А другие считают, что наконец-то нашли место, где смогут навечно исчезнуть – превратиться в песок и остаться в этой пустыне.

– Превратиться в песок?

Сон на мгновение задумалась и сняла кепку. Чхэи ожидала увидеть ее пылающие рыжие волосы, но взору открылась лишь впадина на том месте, где должен быть затылок. Чхэи резко втянула носом воздух. Голова Сон была похожа на вдавленный мячик. Она пожала плечами, будто не видела в этом ничего страшного.

– Хорошо хоть с затылка начало отпадать. А если бы спереди отвалилось? Я бы без лба ходила…

Она откинула боковую прядь за ухо, точнее, за то, что от него осталось. Ушной раковины не было, на ее месте виднелось лишь отверстие слухового прохода. Обрамлявшие его остатки уха были уже полупрозрачными.

– Твое ухо, оно…

– Исчезает, – спокойно закончила за девочку Сон и снова надела кепку. На ее лице не дрогнул ни один мускул. – Я вообще везучая, с невидных мест началось. У Сон-старшей почти исчезла правая нога. Обычно все сначала лишаются ног. Еще неприятно, когда нос отпадает. Ты же знаешь, что бывают такие случаи, когда люди после попытки самоубийства умирают не сразу? Здесь, если у тебя начинают пропадать части тела, означает, что в Мире Живых ты точно умер. А если тело еще целое, значит, пока живой. Я совсем недавно стала исчезать.

Чхэи вдруг осознала:

– Получается, вся эта одежда – шапки, перчатки, шарфы…

– Да, чтобы скрыть увечья. Говорят, в Мире Ином стирают память. Можно сказать, очищают сердце от прожитого в прошлой жизни. А у таких, как мы, пережитое так и остается налипшим на сердце, постепенно гниет на оболочке и разрушает его. В конце концов душа внутри раскалывается и превращается в песчинки. – Сон сжала пригоршню песка в руке и развернула на ладони; ветер забрал песок с собой. – Эти песчинки раньше тоже были душами. Теперь они навеки здесь, кружат по пустыне, храня в себе мучительные воспоминания, от которых люди пытались убежать. Такова расплата за то, что они прервали свою жизнь.

Чхэи оглядела песчаные холмы у подножия горы. С самого начала ей казалось, что в пустыне она слышит странные звуки – чей-то шепот. Она убеждала себя, что это всего-навсего ее воображение. По коже пробежал мороз: теперь вполне возможно, что шепот ей не послышался. Она втянула голову в плечи.

Сон, будто сетуя на судьбу, хмуро пробормотала:

– Нет, ну что это за боги? Сами даровали такую жизнь, полную страданий, в которой, кроме боли, ничего и не было. Кто сказал, что я этого хотела?

Чхэи молча смотрела на ее угрюмое лицо. Девочке было всего семнадцать. Чхэи многое хотелось у нее спросить. Почему она захотела умереть? У Чхэи было так много причин жить – почему же Сон не нашла для себя ни одной? Почему сдалась, отказалась от стольких еще непрожитых дней?

Но как и Сон, которая не стала расспрашивать Чхэи о причинах ее смерти, та тоже прикусила язык и запрятала эти вопросы поглубже. Однако была одна-единственная вещь, которую она непременно должна была выяснить:

– Сон, скажи мне свое имя. Как тебя зовут на самом деле?

– Тебя дядя Ким не предупредил? – удивилась девочка.

Чхэи не понимала, о чем говорит Сон-младшая, и сидела с потерянным видом. Сон распахнула глаза.

– Нам нельзя ни спрашивать имена, ни называть свои. Это здесь самое главное правило.

Тами и правда запретил Чхэи говорить свое имя, но про то, что спрашивать тоже нельзя, не упоминал. У девочки покраснели уши, она растерялась:

– Прости, вылетело из…

– Сон Ючжин.

Чхэи удивленно моргнула. Она молча уставилась на Сон, или, точнее, на Ючжин. Решив, что Чхэи ее не расслышала, девочка повторила свое имя, отчетливо проговаривая каждый слог:

– Ю-чжин. Сон Ю-чжин.

– Ты же сказала, что нельзя.

– Взрослые так говорят. А мы имена друг друга все равно знаем. Что в этом такого? Взрослые считают, что мы все однажды исчезнем и, чтобы от этого не было больно тем, кто остался, память о нас тоже должна исчезнуть. Но я с этим не согласна. – Ючжин потерла шею и озорно улыбнулась. – Если я забуду ребят, то в памяти останутся только мучения, пережитые в Мире Живых. Сейчас я чувствую себя намного счастливее. Вокруг меня люди, которые понимают мою боль и запомнят ее такой, какая она есть.

Чхэи вдруг осознала всю серьезность сказанного и задумчиво поджала губы. Человек существует, чтобы помнить кого-то, и кто-то существует, чтобы помнить его. Имена этих ребят в Мире Живых не запомнил никто, и они теперь делают все, чтобы запомнить имена друг друга.

– Меня зовут… – начала было Чхэи, но Ючжин приложила палец к губам.

– Потом. – Она помахала рукой кому-то за спиной Чхэи. – Сон-старшая обидится, что ты только мне сказала, в следующий раз нормально познакомимся, – торопливо проговорила она.

– Почему ты не в пещере? – К ним подбежал Тами. Пора было возвращаться в лавку.

– Дядя Тами, зачем вы это сделали? Почему… – Чхэи не могла закончить свой вопрос. Не могла прямо спросить, почему он покончил с собой. – Зачем вы сказали мне свое имя? Его же нельзя здесь никому говорить!

– Это Сон проболталась? Что еще она сказала?

Тами шел впереди, но остановился и посмотрел на Чхэи. Плечи его подергивались. Девочка отвела взгляд. Лгать было бессмысленно, лучше было выложить все как есть.

– Я все знаю. Кто и почему тут собрался.

Тами ударил себя по лбу ладонью и запричитал:

– Нельзя было оставлять тебя одну…

Чхэи не могла больше терпеть и потребовала ответа:

– Так зачем? Зачем вы мне сказали свое имя? Потому что я вернусь в Мир Живых и все