Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн

Одновременно улыбаясь Холли и вытирая что-то зеленое в уголке губ младенца, Кэролайн отмахнулась от этих извинений и сказала:

– Да ладно, не волнуйся, я и сама все прекрасно вижу. Я вовсе не собираюсь тебе мешать и сейчас уйду, но ты все-таки постарайся отвечать на мои послания, хорошо? В любое время. Разумеется, это очень нелегко – в одиночку управляться с целым магазином.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила Холли. Господи, какое облегчение, что нашелся хоть один человек, способный понять, что жизнь порой поступает наперекор тебе, сколько бы ты ни пыталась ей противостоять.

– А если захочешь со мной поговорить – сегодня вечером, завтра, да в любое время, – я всегда выкрою для этого часок. Так что, если я буду тебе нужна, просто сними трубку, и я с тобой поговорю.

– Спасибо тебе, моя дорогая.

Кэролайн уже исчезла из магазина, а Холли все еще улыбалась. И с приветливой улыбкой посмотрела на следующего покупателя, но тут же слегка приуныла, увидев, что в руках у него ничего нет. Когда они сами приносили на прилавок стеклянные колбы с понравившимися лакомствами, это очень облегчало процесс.

– Извините, сэр, что заставила вас ждать. Чем могу вам помочь?

К чему уж точно привыкаешь, работая в кондитерской, так это к возможности без конца видеть счастливые лица и улыбаться в ответ. Кстати, обязательная улыбка была у Агнес правилом номер один. Она считала – причем вне зависимости от того, понимают ли это сами покупатели, – что почти невозможно быть несчастным в окружении яркого калейдоскопа сластей и шоколада, и почти невозможно не радоваться и даже благоговейно трепетать в таком разнообразии красок и ароматов, возбуждающих все органы чувств. Увы, тот человек, что стоял сейчас перед Холли, был живым доказательством того, что все же можно.

На нем был тощий, как селедка, красный галстук из полиэстера, который, как показалось Холли, весьма невыгодно подчеркивал его длинный тонкий и красный нос. Его лицо болезненно-желтоватого цвета было покрыто странной пятнистой щетиной, а когда он принялся откашливаться, она подумала: как может человек не так уж намного ее старше выглядеть до такой степени утомленным жизнью и каким-то изношенным?

– Вы хозяйка этого магазина? – спросил он.

– Ну, в общем, да, в данный момент я за него ответственна, – отвечала Холли, чувствуя легкое смущение из-за того, что ее необычный договор с Мод не дает полного представления о ее действительном статусе. – Чем я могу вам помочь?

Мужчина с силой вдохнул, и ноздри его затрепетали. Но Холли продолжала приветливо улыбаться.

– Я из HSE, – сказал он таким тоном, словно это все объясняло.

Однако выражение лица Холли явственно свидетельствовало, что эта аббревиатура ей ни о чем не говорит.

– Я санитарный инспектор, – пояснил он, четко выговаривая каждое слово. – И я здесь для того, чтобы проверить торговое помещение.

Глава двадцать первая

Неужели, подумала Холли, я невольно обидела какого-то мелкого здешнего божка? Только так можно было объяснить ту череду неудач, которые в последнее время ее преследовали. Этот длинноносый тип в дешевом галстуке смотрел прямо на нее, ожидая ответа.

– Вы санитарный инспектор? – наконец пролепетала она, что было довольно глупо.

– Да, – подтвердил он и вытащил из бумажника визитную карточку, которую и протянул ей, но она так ужасно растерялась, что не смогла толком разобрать написанное. Впрочем, было трудно не заметить крупные жирные буквы, что занимали половину общего пространства, – HSE[9]. – Я из местного отделения Министерства.

– Извините, нельзя ли побыстрее? – донеслось откуда-то из конца очереди. Холли видела, что несколько детей уже потеряли терпение и пытаются вырваться из цепкой родительской хватки; им было трудно спокойно пережить долгие минуты ожидания и хотелось поскорее запустить ручонки в пакет с любимыми шариками и бутылочками из воздушного молочного шоколада. Очередь собралось уже довольно большая – не менее полудюжины нетерпеливых покупателей.

Холли вопросительно посмотрела на инспектора:

– Ну, как мы с вами поступим?

Совершив странное телодвижение – то ли кивок, то ли легкий поклон, – он тут же отошел в сторону, освобождая место для следующего покупателя, и тихо сказал:

– Мы начнем инспекцию, как только вы закончите обслуживать этих людей.

Далее все прошло без происшествий. Пакеты наполнялись сластями, деньги вручались продавцу, и не успела Холли оглянуться, как вся очередь рассосалась. Как только в магазине никого не осталось, инспектор перевернул табличку на «Закрыто», чтобы им больше никто не помешал. Только сейчас Холли заметила, что он принес с собой большой портфель, который выложил на прилавок, едва входная дверь оказалась заперта. Из портфеля он вынул пару резиновых перчаток.

– Значит, в настоящее время вы ответственны за этот магазин? – снова спросил он.

– Да, но я как-то не представляла себе… Может быть, мне следовало заранее подготовиться к вашему визиту?

Холли так и не поняла, расслышал он ее или нет. Во всяком случае, мистер Санитарный Инспектор предпочел на ее вопрос не отвечать и занялся неторопливым обследованием пола. Поскольку помещение магазина трудно было назвать просторным, это вряд ли могло занять слишком много времени, и все же каждый шажок важного длинноносого типа был исполнен достоинства и смысла. Завершив обход, он остановился, принюхался и выбрал себе пакетик с помадкой. Даже на расстоянии Холли учуяла, что выбрал он не что-нибудь, а помадку ручного производства, обрызганную настоящим лимонным соком, с кусочками цукатов из лимонной корочки и двойными сливками. Эта помадка была одним из любимых лакомств Холли, однако Санитарный Инспектор, похоже, вовсе не собирался помадку пробовать. Он лишь провел затянутой в перчатку рукой по верхнему и нижнему краю пакета, повернулся к Холли и спросил, держа пакет в руках:

– Вы продаете это вразвес?

– Нет, – качнула головой Холли. – А что? Что-нибудь не так?

– Я пока еще не знаю.

По-прежнему не выпуская пакета с помадкой из рук, он двинулся вдоль полок с конфетами, остановился напротив большой стеклянной колбы с ирисками в бумажных обертках и уставился на них. Это были мягкие темные ириски со вкусом патоки, которые так приятно жевать, хотя Холли они всегда казались излишне горькими. Но, может, Санитарному Инспектору их вкус, наоборот, представляется идеальным?

– А что, эти ириски вы сами делаете?

– Нет, что вы. Сама я не делаю ничего из сластей.

– Это действительно так?

И он, не ожидая ответа и не прибавив больше