Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

их встречу в туннеле поезда-призрака он вспоминал столько раз, что теперь и она тоже была покрыта тонкой пеленой призрачности. Хотя сам Паркер еще чувствовал вкус губ Майтен на своих губах, у него не было уверенности, что и она тоже помнит их поцелуи. Он пристально смотрел ей в глаза, словно говоря: “Это же я!” – но девушка, казалось, отталкивала от себя воспоминание о том мимолетном свидании.

Липкий пот побежал у Паркера по спине. Сколько времени он так простоял? В голову не приходило ничего, кроме пары пустых фраз или каких-то отрывочных слов… После чего придется начать отступление на прежние позиции, в бар, чтобы утопить свою неудачу в пиве.

Но именно в этот миг Майтен спустилась со своего пьедестала и, воспользовавшись тем, что клиентов рядом почти не осталось, спросила:

– Хотите сделать несколько выстрелов? – Потом подмигнула ему и протянула три мягких мяча.

Паркер кинул их, даже не стараясь прицелиться, и, разумеется, промахнулся. А непонятно откуда возникший боливиец после каждого промаха сокрушенно качал головой и наконец сказал с упреком:

– Опять, что ли, ты, парень? А ну-ка, соберись получше, глядеть нужно только вперед!

– Я смотрю туда, куда смотреть желаю, – процедил Паркер сквозь зубы, и его мячи опять разлетелись в разные стороны, пока внутри у него закипала волна бешенства.

– А если бы ты, брат, смотрел в сторону Господа нашего, узрел бы, может, и свет, – не унимался боливиец, но Паркер так и не понял, Эбер то был или Фреди.

Тут Майтен поспешила вмешаться и велела помощнику заняться кассой, хотя он все-таки не удержался и напоследок проворчал:

– А чего этот засранец вечно пялится куда не надо, так ведь можно и всю жизнь свою прозевать. – И он двинулся к кассе, сунув руки в карманы.

Паркер хотел ответить ему подобающим образом, но девушка мягко его остановила.

– Сейчас я научу вас, как надо кидать мячи! – Она встала рядом с Паркером и взяла его руку в свою.

Он почувствовал озноб, но послушно выполнял все ее инструкции. Потом несколько раз метнул мяч, прищурив один глаз, и две-три игрушки полетели на пол.

– Ну вот, вы заработали специальный приз! Выбирайте, какой вам больше нравится.

– Какой мне больше нравится? Честно?

Паркер понял, что настал очень важный миг: блюдо было подано, и ему оставалось лишь протянуть руку и взять желаемое. Ведь для правильного ответа существовал всего один-единственный набор слов, и нельзя было пренебречь им. Любой другой прозвучал бы теперь смешно, и после такой ошибки Паркер провел бы остаток своих дней, куда бы ни забросила его судьба, сокрушаясь об упущенном шансе. И уже не имело значения, услышит кто-то их разговор или нет.

– Включая и вас тоже?

Майтен ничего не ответила и поднялась на свой помост, явно все еще борясь с сомнениями. И тогда Паркер указал на приз, лежавший на самой верхней полке:

– Но до поры до времени меня устроит и вон тот.

Майтен встала на табуретку и потянулась вверх, при этом юбка ее задралась, открывая красивые ноги. Она достала пластмассовую оленью голову, завернутую в целлофан, и вручила Паркеру.

– Я ищу тебя вот уже несколько недель, – сказал он тихо, оглядываясь по сторонам. Голос его дрожал.

Она на миг застыла, и в ее темных глазах вспыхнул упрек.

– А я решила, что ты никогда не приедешь, – прошептала она.

– Я ездил в колонию Безнадежность, а потом объехал еще полмира.

– Мы в самый последний момент поменяли маршрут, и у меня не было никакой возможности предупредить тебя, – объяснила она печально. Почему-то сейчас Паркер показался ей совсем другим человеком, не таким, каким был несколько недель назад в темном туннеле. – И давай на этом остановимся, не стоит так рисковать, – попросила она, но попросила как-то не слишком твердо, словно надеясь, что он ее не послушает.

– Слишком поздно, остановиться у нас уже не получится. Давай уедем вместе, – предложил он еще тише, однако в тоне его прозвучала вескость судебного приговора.

– Это безумие. Что мы станем делать?

– Нам с тобой нужно поговорить наедине. Где? – спросил он, пытаясь взять ее за руку, но она пугливо отпрянула назад.

При этом лицо Майтен словно осветилось изнутри, едва на нем вспыхнула беспомощная и испуганная улыбка.

– Где мы сможем поговорить наедине? – переспросила она, и оба поняли, что есть только одно место во всем мире, где им дозволено встретиться, не боясь посторонних глаз.

Паркер опять хотел взять ее за руку, но уже не для того, чтобы ласково погладить, а чтобы убедиться, что перед ним стоит живое существо из плоти и крови, а не призрак.

Пока Бруно с Эбером занимались электричеством и ни на что другое не обращали внимания, Майтен и Паркер стояли в тире, глядя в глаза друг другу и словно надеясь, что вот-вот произойдет некое событие, которое раз и навсегда решит их судьбы. На самом деле судьба Паркера была решена уже давно, и оставалось только ждать, пока сожжет свои корабли Майтен. А она уже перестала озираться по сторонам, она смотрела внутрь себя и быстро прокручивала в мыслях всю свою жизнь – и ту, что была прожита, и разные варианты той, что замаячила впереди. Ее руки крепко сжимали книжку с билетами, как будто Майтен боялась, что роковой порыв ветра вырвет их и унесет прочь. Паркер хотел было что-то сказать, но девушка жестом его остановила, а сама мягко прикрыла глаза. Эти секунды показались ему вечностью. А когда она наконец глаза открыла, мир вокруг уже начал меняться. Майтен оторвала билет, протянула Паркеру и подбородком указала в сторону поезда-призрака. Прямо туда он и зашагал, держа под мышкой оленью голову в целлофане. Боливиец в потертой форме и фуражке железнодорожника стоял у входа и встретил его равнодушным замечанием:

– Здесь тебе, парень, по крайней мере, не придется никуда целиться.

Паркер покачал у него перед носом пальцем и пригрозил:

– Лучше меня не зли, Эбер. Понял?

– Нет.

Паркер в ярости обернулся:

– Что значит “нет”?

– Только то, что я не Эбер, а Фреди, – сказал он, взял как автомат билет и вернул Паркеру половину.

Тот лихо запрыгнул в кабинку и уселся, вцепившись обеими руками в поручень, так как знал, что в любой момент может последовать предательский рывок.

Фреди опустил рычаг, приводивший поезд в движение, и сразу же исчез, подчинившись знаку Майтен, которая теперь следила за происходящим из кассы, как из диспетчерской башни в аэропорту. Глухой и хриплый голос, прерываемый развязными смешками, поприветствовал Паркера. Поезд мягко тронулся, и через