Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

Она никогда не загадывала что-то для себя, как это делали другие дети. Родители не потакали всем ее прихотям, но в разумных пределах покупали и игрушки, и сладости. Счастье же состояло совсем в другом. Его не продавали ни в одном магазине. Поэтому с детства Чхэи загадывала прежде всего, чтобы их семья была здоровой и счастливой.

Это желание было скорее заклинанием или клятвой самой себе, чем отчаянной мольбой. Ей казалось, что если она просто шепнет его про себя, то появится невидимый волшебный щит, который будет оберегать ее близких. Но сейчас, разлученная с мамой и папой, Чхэи не просто желала, она изо всех сил просила вернуть ее к ним: «Пусть я снова увижусь с родителями». Ей было еще много чего хотеть – например, чтобы поступление в университет прошло успешно. Но сейчас Чхэи обязательно нужно было вернуться в Мир Живых. Без нее волшебный щит, оберегавший их семью, перестанет работать.

В голове хозяина Чэ снова возникло воспоминание девочки: мама, папа, дочка и большой торт в центре стола. Его охватило теплое чувство. Он вдруг понял, что ему бы очень хотелось сохранить эту сцену у себя в памяти, – настолько душевной она ему показалась. Он точно знал, что таких согревающих эмоций раньше никогда не испытывал. Хозяин Чэ почувствовал счастье и разочарование одновременно.

Женщина прикрыла рот ладонями и сухо кашлянула. Резкий звук заставил Чхэи и хозяина Чэ снова обратить на нее взгляды.

– Наверное, я слишком легко оделась. Вдруг так прохладно стало. – Она сделала глоток все еще горячего бульона, и кашель стих. – В течение нескольких лет все было хорошо. Думала, что череда несчастий, преследовавших меня всю жизнь, наконец оборвалась. Пока не заболел муж. Конечно, проклятие не имеет срока годности. Моя жизнь не была сказкой, никакого «и жили они долго и счастливо» быть не могло.

Хозяин Чэ прижал скрещенные на груди руки ближе к себе. Казалось, будто его сердце терли о шершавый песок. Почему-то особенно больно стало от слова «долго». В другой раз он бы уже оборвал рассказ и поторопил гостью, но теперь, к собственному удивлению, остановить ее не мог. Он вдруг ощутил острую необходимость дослушать ее до конца.

– Я так долго была счастлива, что уже забыла, что такое горе. И поэтому чуть не сошла сс ума, когда оно случилось. Мне срочно нужно было найти, на кого свалить вину. Если бы я этого не сделала, она бы меня задушила. Я не могла жить с мыслью, что из-за меня с любимым человеком случилась беда. – Бледные кончики пальцев мягко ударили по столу, едва его касаясь. Pianissimo – очень тихо. Звук был настолько слабым, что перешептывание ветра за дверью его заглушало. – Я написала письмо сестре: «Ты и его хочешь у меня отнять?» Перепачкала бумагу самыми грязными проклятиями. Так и оставила его лежать – письмо, которое даже не отправишь. Уснула, уткнувшись лицом в стол, вся в слезах. И снова приснился тот сон.

Чхэи удивленно захлопала глазами, решив, что упустила часть истории. От ее отчаянных попыток вспомнить даже заболела голова, и она сдалась:

– Какой сон?

– В детстве, стоило написать письмо сестре и после этого уснуть, повторялся один и тот же сон. Я будто смотрела сзади на девочку с длинными черными волосами. Пока соображала, что мне делать, она исчезала. Я думала, что это была моя сестра. И может, мне было бы даже легче на душе, если бы она просто являлась в кошмарах и мучила меня, но та девочка даже не оборачивалась. Я не знала, улыбается она или плачет. В тот день сон повторился. Однако кое-что изменилось. – Глаза женщины сузились, будто она посмотрела на солнце. – Я услышала заливистый детский смех. Девочка обернулась ко мне. Лицо ее было неразличимо, яркий свет бил в глаза. Я щурилась, заслоняясь от него, и вдруг проснулась. Наступило утро. Подумала, что сон был очень необычным. А когда стала разбирать заваленный стол, там лежал аккуратно запечатанный конверт. Ответное письмо от сестры.

«Ясно все, смысла дальше слушать нет», – раздраженно подумал хозяин Чэ. Он ругал себя за то, что поддался эмоциям и решил дать истории шанс.

Чхэи же ахнула, зажав рот ладонью.

– И что в нем было?

– Она написала, что я и была тем светом. Настолько ярким, что рядом всегда появлялась тень; свету всегда сопутствует тьма. И в этом нет ничьей вины, в том числе и моей.

Женщина соединила ладони – палец к пальцу – и слегка потерла ими. Cantabile – певуче, нежно прозвучали аккорды. И вдруг – бах! – хозяин Чэ ударил кулаком по столу. Вторая часть сонеты прервалась, не исполненная до конца. Снова из-за вмешавшегося слушателя. Он закричал на Чхэи, спокойно сидевшую за столом:

– Ты еще долго будешь мешать ей? Из-за твоего трепа она никак доесть не может!

– Извините, это моя вина, – поспешно вмешалась женщина. – Еда уже остыла, какое же неуважение к повару с моей стороны!

Она испугалась, что достанется ни в чем не повинной Чхэи, поэтому схватила палочки и принялась доедать лапшу. Все так же тихо, не издавая ни единого звука. Чхэи, не находя себе места от любопытства, еле дождалась, пока собеседница прожует, и выпалила:

– Что же было дальше?

Женщина, прикрыла рот ладонью, проглотила и наконец ответила:

– А что могло быть дальше? Я старалась провести оставшееся время с мужем как можно более счастливо. Плакать было некогда. Муж умер, и я спустя несколько десятилетий наконец-то последовала за ним. – Она помешала палочками бульон, убедилась, что лапши в нем больше не осталось, и отложила их на стол. – Что ж, любая сказка должна когда-нибудь закончиться. – Как бы сильно она ни старалась скрыть опустошение в голосе, по глазам все было видно.

– То есть все же «долго и счастливо» не случилось?

– Почему же? Да, после смерти мужа я много лет жила одна, но при этом поняла одну вещь: человек все время винит в своих несчастьях других людей. Но в действительности несчастным себя делает только он сам. – Она сложила салфетку пополам и слегка коснулась ею уголков губ. – Быть счастливым или не быть – это всегда выбор, который зависит только от тебя. И я решила выбирать счастье, старалась делиться им с другими. Встречалась с новыми людьми, оказывала поддержку, если она была нужна. И знаете, удивительное дело: в конце я все же