Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
«Хватит, замолчи», – мысленно одернул себя хозяин Чэ, но язык его уже не слушался.
– У меня голова раскалывается – от скопившихся воспоминаний, эмоций, и ведь они даже не мои! Поэтому я и хочу, чтобы все происходило в тишине. Однако каждый раз, когда ты начинаешь болтать с ними, эта боль становится только сильнее, понимаешь ты это или нет?! – Гнев постепенно поднимался-поднимался и взрывом вырвался наружу.
Чхэи застыла на месте от испуга. Да, хозяин Чэ часто ругался, но еще ни разу так сильно на нее не кричал. Обычно даже если он злился, то сдерживал себя. Возможно, она и не думала, что все может так обернуться, поэтому и позволяла себе болтать без умолку.
Хозяин Чэ тоже застыл – в удивлении. Его эмоции вдруг стали похожи на американские горки. Он не мог понять, что с ним происходило. Раньше он умел держать себя в руках, но, как только появилась эта девчонка, все изменилось. Разговоры с ней будто опрокидывали булыжники в горное озеро – его душу, и поверхность шла рябью, волнами. Ему казалось, будто он становится другим человеком. Это раздражало.
Растерянная Чхэи сунула брошь в карман толстовки.
– Господин Чэ… – тихо позвала она.
Он не ответил. Стоял, упершись руками в мойку и опустив голову.
– Хватит. – Он тяжело выдохнул и засучил рукава рубашки. – Я не хочу сейчас разговаривать.
Хозяин Чэ открыл воду в кране – хотел помыть посуду. Мощный поток воды ударился о дно раковины, издавав пустой, гулкий звук. Так безмолвно прошла ночь.
– Чхэи, дорогая, что это у тебя в кармане? – Госпожа Чин закрыла веером дверную ручку, не дав девочке потянуть за нее.
Чхэи машинально сунула руку в карман и достала брошь. Она совсем забыла об этом цветке, что по-прежнему отливал алым цветом. Девочка приколола украшение к груди и чуть повертелась, хвастаясь.
– Ну красота-то какая, где взяла? Тебе очень идет! – воскликнул Тами, коленкой придерживая выпадающую из рук коробку и стараясь поудобнее вцепиться в нее пальцами.
– Гостья отдала. Сказала, что подарок, – ответила Чхэи и поспешила перевести тему разговора. Она нервничала из-за хозяина Чэ. После того случая он с ней и словом не обмолвился. – Но как вы узнали?..
Полукругом раскрытый веер из бамбука покачивался взад-вперед.
– Я и не знала. В кармане у тебя что-то подозрительно выпирало, поэтому и спросила.
– А я сколько дней рядом ходил, смотрел на Чхэи, так ничего и не заметил! Это наша госпожа Чин – глаз-алмаз! – затараторил Тами. Он снова перехватил в руках выскальзывающую коробку. – Ну что, идем?
– Брошь нужно оставить в лавке, – неожиданно сурово сказала госпожа Чин. – Это вещь умершего. Лучше не брать ее с собой в пустыню.
Чхэи промолчала и лишь провела пальцами по гладкой изнанке цветка. Снимать брошь не хотелось.
Тами устал мучиться с коробкой и добавил:
– Чхэи, послушай госпожу Чин.
Не послушать ее было нельзя, она не отступила бы. Девочка нехотя сняла брошь и положила ее на край стола. Госпожа Чин проследила глазами за каждым ее движением и лишь потом вышла из лавки. Тами пошел следом, а Чхэи, словно нить за иголкой, тянулась позади. Она часто оглядывалась через плечо и смотрела в круглое окошко – через него были видны отблески камушков на броши.
– А почему ее нельзя брать с собой? – спросила она, когда посчитала, что их разговор в лавке уже точно не будет слышно.
Госпожа Чин заложила руки за спину и сжала веер в ладони.
– В Пограничье на каждом шагу поджидает опасность. Пока ты находишься в лапшичной, тебя никто не видит. Когда ты в пустыне, ты у всех на виду. И лучше не привлекать к себе внимание. Увидит кто красивую вещицу – обязательно захочет ее отнять.
Чхэи отчасти была с ней согласна. Собственными глазами она видела, что даже в этой, казалось бы, безжизненный пустыне есть обитатели. И про песчинки знала, что сейчас шуршали под ногами, – они когда-то тоже были людьми. После того дня в пещерах ей понадобилось много времени, чтобы решиться снова выйти в пустыню. С того момента перед тем, как сделать шаг за порог, она укутывалась вся, как сейчас, – капюшон был натянут по самые брови.
– А откуда вы все это знаете?
– Я тут давно. Слышала многое.
Солнце сегодня жгло особенно сильно. Каждый их шаг разметал горячий, раскаленный, песок.
– А я смогу потом брошь забрать с собой? – спросила Чхэи, не подумав.
Она шагала, опустив голову вниз, и разглядывала песок, как вдруг увидела чьи-то ноги, преградившие ей дорогу. Госпожа Чин встала прямо перед ней, загородив собой солнце, и в тени ее лицо показалось особенно серьезным.
– Куда?
– В Мир Живых.
Тут вмешался Тами:
– Зачем тебе вещица гостьи? Что ты будешь делать с тем, что принадлежало умершей?
Чхэи лишь зыркнула на него искоса:
– Ну вот зачем вы так? Это же подарок! Она мне от всего сердца его подарила, я же не могу просто отмахнуться.
– Брошь больше не принадлежит Миру Живых. У себя подержать ты ее можешь. Но твоей она никогда не станет.
Госпожа Чин говорила мягко, словно поучая маленького ребенка. Чхэи попыталась что-то промямлить в ответ, но женщина резко захлопнула веер.
– Больше про это даже не спрашивай. Вещи умерших должны вернуться им, – жестко отрезала она.
Однако так легко Чхэи сдаваться не собиралась. Она тут же поравнялась с госпожой Чин и засеменила рядом. Высокая фигура женщины заслоняла солнце, и в ее тени жара уже не так обжигала.
– Почему? Ведь это подарок мне от гостьи. Как же я его верну?
Госпожа Чин шла посередине. Тами шагал по другую ее руку. Он встал на сторону девочки:
– И правда, как это гостья его обратно возьмет, неприлично же! Кто ж подарки забирает назад?
– Ой-ой, вот тут надо быть поосторожнее со словами. Ей эта вещица жизненно необходима. Без нее она не сможет переродиться. Так что нельзя ее просто брать и кому-то дарить.
Глаза Чхэи и Тамии сверкнули, как у хищников, учуявших добычу. Госпожа Чин поняла, что поделилась ранее неизвестным им фактом, растерянно кашлянула и развернула веер, но руки неловко перебирали по нему пальцами. Она ускорила шаг, попыталась сменить тему разговора, но все бесполезно.
– Да ладно вам, мы только что
