Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
Она провела пальцами по костяшкам на тыльной стороне своей ладони. Ей показалось, что она даже не касается кожи. Наверное, потому что та была очень гладкой.
– Знаете, человек, о котором все время думаешь, за которого сильно переживаешь, – как больной зуб. Видимо, и у богов, которые наблюдают за жизнями людей, тоже есть свои «больные зубы». Те, кого нельзя просто бросить, проигнорировать. Кажется, для них вы именно такой. Больной зуб. Как и я для вас, да? – Чхэи заметила на краешке стола маленькую зазубрину и принялась поглаживать против направления ее шероховатостей. – Я ведь для вас самый назойливый гость. За которого приходится постоянно переживать.
Он хотел бы возразить, но не мог. Когда она это заметила? Он ведь сам понял это совсем недавно. Думал, что хорошо прятал свои чувства, а выходит, только он один не замечал очевидного. Хозяин Чэ поднял голову и встретился взглядом с девочкой.
– Спасибо, – тихо сказал она.
Неожиданно. Но еще более неожиданным было то, что он увидел в ее взгляде, – сожаление. Каким он отражался в этих глазах? Хозяина Чэ огорошили слова Чхэи, и он даже не мог задать вопроса: «За что?» – и молча уставился на девочку.
Растерялась и она. Никогда прежде Чхэи не думала, что хозяин Чэ способен смотреть так спокойно и многозначительно. Даже колкого ответа не последовало. Она смутилась и постаралась прогнать это чувство, громко вздохнув. Слова обратно уже было не забрать, и в воздухе повисла неловкая тишина.
– Хоть это и не обязательно, вы все равно каждый вечер кормите меня лапшой. Я действую вам на нервы своими вопросами, а вы все равно на них отвечаете. В этой пустыне одному и так тяжело работать, а уж если к тому же постоянно проживать чужие воспоминания… Я бы точно так не смогла. Конечно, вы часто на меня кричите, но все равно всегда находитесь рядом, беспокоитесь обо мне. Спасибо вам за это. Может, я вам и не нравлюсь, но вы мне точно нравитесь. Хоть вы и делаете вид, что злой, но мне видно, что на самом деле вы очень хороший.
– Ну и чепуха. При чем тут «нравишься» или «не нравишься»? Для меня ты всего лишь гостья.
Он резко отвернулся, разгладил ткань рубашки и вновь подвернул рукава.
– Опять это ваше «гостья, гостья»… – К Чхэи вернулась бойкость в ответ на его привычное ворчание. – А вы мои воспоминания тоже видите? И чувствуете? Они вам тоже передаются? – Ей стало некомфортно от одной мысли, что хозяин Чэ знает, что происходит у нее в голове.
Он решил соврать, почему-то посчитав, что пока так будет лучше:
– Дитенок, ты и так только и делаешь, что болтаешь без умолку. Если бы мне пришлось еще и твои воспоминания видеть и слышать, я бы с тобой точно не смог больше минуты в одном помещении находиться.
Чхэи неосознанно выдохнула с облегчением и тут же постаралась скрыть его.
– Нет, а почему это вы все время меня «дитенком» зовете? Я к вам уважительно, «господин Чэ». У меня имя есть, им и называйте. В нем всего четыре буквы, так сложно запомнить?
Он слушал ее ворчание у себя за спиной и слегка покачивал головой. Как и Чхэи, он старался не показывать своих чувств. Уголки его губ предательски поползли вверх. И прежде, чем он успел опомниться, на лице уже сияла улыбка.
Глава 7. На прощание
Началось все с того, что в руки Чхэи вновь попали салфетки. В тот день, как и во многие другие, посетителей не было, делать было совершенно нечего, и взгляд ее упал на пока еще полную коробку. От скуки она решила снова попробовать складывать бумажки, хоть в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. Девочка бездумно выдернула салфетку и принялась вертеть ее в руках.
«Нет, все-таки из этого ничего толком не сложишь…» – Чхэи несколько раз попыталась придать салфетке квадратную форму, но терпение быстро кончилось. Уже хотела бросить затею, но вдруг, не имея в голове никакой особой задумки, стала сворачивать бумажку в трубочку, словно закручивала рулет. Тогда в голову пришла неплохая идея.
Она взяла несколько салфеток, скрутила их таким же образом, и в руках оказались длинные, похожие на карандаши трубочки. Перевязав их посередине и сложив пополам, Чхэи свернула бумажки в завитки. А если их еще и надеть на палочки для еды, то получится что-то очень похожее на бутоны роз. Она ухватилась за свой творческий порыв и, воодушевленная, накрутила еще несколько таких «цветов». Деревянные палочки тоже перевязала узелками из салфеток. В итоге в руках у нее оказался целый «букет» – по крайней мере, именно так он выглядел в ее глазах.
– Ох ты ж… Опять всю пачку перевела, – проворчал Тами.
Он зашел в лапшичную, увидел «букет» на столе и, не раздумывая, сунул его в мусорное ведро. Затем взглянул на Чхэи и заметил ее побагровевшее лицо. Он сразу понял, что оплошал, но было уже поздно.
– Зачем вы выбросили?! Я так старалась!.. – закричала Чхэи и вытащила из корзины бумажные цветы. Но узелок на палочках развязался, несколько «стебельков» выпали у нее из рук, пара бутонов распалась. Девочка зло скривилась и пулей выскочила за дверь.
– Эй, ну прости! Если присмотреться, и правда красиво. Точь-в-точь цветы, честное слово!
Он поднял упавшие свертки салфеток и побежал за Чхэи. Однако этим только больше ее разозлил. Она повернулась к нему и метнула рассерженный взгляд.
– И зачем вы принесли мне этот «мусор»?
– Да какой же это мусор? Ты что! Цветы же, точно они! – Тами сжал в руках несколько относительно уцелевших бутонов. Он взглянул на букет, на Чхэи, снова на букет. – К слову… какие это цветы? – Врать Тами не умел.
Чхэи обиделась окончательно. Она взглянула на то, как он неаккуратно теребит в руках букет, и с надутым видом выхватила из его рук смятые бумажные розы, поправила их, перевязала заново и вернула ему аккуратно собранный букет.
– Ого, красота! Руки-то у тебя золотые! – восхищался он, но настроение Чхэи нисколько не улучшилось.
