Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
– У Тами тоже были свои причины тут оказаться, – сказал Тхэсик, словно прочитав ее мысли. – Жена у него… заболела? А, или он говорил что-то про ДТП? Кажется, да, ее сбил пьяный водитель, бросил умирать. Неожиданно ее не стало, в общем. – Тхэсик говорил невероятно спокойно, и можно было подумать, что он равнодушен к этой истории. – Подробностей я не знаю, но после ее смерти он долго не мог найти опору. Конечно, они ведь жили душа в душу. Такие отношения: если один умрет, то другой пойдет за ним. Не могу представить, как ему тяжело было. Вот и он – сошел с ума от горя и решил, что без жены жить не может и что последует за ней.
Но просто так он уйти не мог, потому что была еще и маленькая дочка. Не говорил он мне точно, сколько ей было лет, – кажется, в младшей школе еще училась. Так вот, вместо того чтобы очухаться ради нее, он, видимо, совсем обезумел. Подумал, что пусть уж вся семья воссоединится, и решил умереть вместе с дочерью. Говорит, уложил ее спать и, не отдавая себе отчета в том, что творит, поджег дом. Жили они в отдельно стоящем доме, поэтому он думал, что, если пожар не затронет соседей, можно будет спокойно уйти. Разжег огонь и сам лег на кровать, ждать. Слышит вдруг кашель дочки где-то, будто вдалеке. Хотел проигнорировать, прикрыл глаза и тут услышал голос жены: «Вставай! Дорогой!» Что-то в этом роде.
Открыл глаза – дочка плачет и трясет его, зовет: «Папа! Папа!» Тогда и понял, что натворил: «Я что, совсем рассудок потерял?» Стал метаться, пытался выбраться, но дом уже полностью охватило пламя. В панике схватил бутылку с чаем, снял с себя рубашку, намочил ее, прижал ее к лицу дочери, закутал ее в толстое одеяло и понес на себе. Хотел спасти своего ребенка, руки сами работали. К счастью, увидел, что в гостиной окна были открыты, рванул сквозь огонь туда. По пути упал и потерял сознание.
Чхэи слушала историю с отвисшей челюстью, и с каждым словом Тхэсика рот открывался еще больше. Она знала, что Тами покончил с собой, но и подумать не могла, что он хотел с собой забрать свою дочь. Он казался таким жизнерадостным и простым человеком. Представить, что он был способен на такое, девочка не могла.
– Не верится, правда? – Тхэсик понимающе усмехнулся. – На первый взгляд такой наивный человек, а такое натворил… В общем, когда очнулся, уже был тут, прямо передо мной появился.
– Перед вами? Получается… – Чхэи невольно скользнула глазами по одеялу.
Мужчина заметил ее взгляд и снова похлопал по тому месту, где раньше находились бы его колени.
– Да, тогда у меня еще были ноги. Я все это начал – стал приводить людей в пещеры. А он какое-то время не жил, существовал. Потом, как попривык, предложил помогать. Тогда все и рассказал. – Тхэсик цокнул языком. – Долго напрягал память и наконец вспомнил. Как дочь во дворе дома плакала и как сирена пожарной машины орала. Вспомнил, что сам упал на пол, а дочка вывалилась из окна. Он из дома выбраться не смог. В общем, даже надышавшись дымом, в полубессознательном состоянии все равно спас дочь. А когда наконец это вспомнил, то сказал, что будто камень с души упал. Попросил дать ему работу. «Я ни жить, ни умереть не заслуживаю, так что хоть людям тут помогу. Может, искуплю свою вину». Вот, до сих пор этим и занимается.
– Получается, тот, кого дядя Тами не может забыть, – это его дочь?
Тхэсик, все так же прислонившись к стене, прикрыл глаза и кивнул. Он выглядел уставшим, как будто разговоры отняли много сил; его грудная клетка едва заметно поднималась и опускалась.
– Он неправильно поступил, да. И все-таки он остается ее родителем. Каково отцу, который не знает, что с его ребенком – жив он еще или нет? Вот и у него в голове, хоть он этого никогда не говорит, все мысли о дочери. Годами все старался в себе это подавить, но появилась ты, и теперь о дочке все чаще вспоминает.
Чхэи ткнула себя пальцем в грудь:
– Из-за меня? В пещерах полно ребят моего возраста. Почему именно я?
– Они все сами прервали свою жизнь, помнишь? – Лицо Тхэсика осунулось. – Представь себя на его месте. Каково это – думать, что твоя дочь покончила с собой? Он бы в это ни за что не смог поверить. Но тут увидел тебя и подумал, что дочка его могла быть как раз примерно твоего возраста. Он-то и не помнит точно, сколько времени уже здесь провел. Наверное, поэтому и сказал тебе ее имя. На всякий случай.
– Имя дочери? Значит, Тами – это не его имя?
Брови у мужчины взмыли вверх так, что на лбу проступили глубокие морщины.
– Ты серьезно думала, что его на самом деле так зовут? Ты его лицо-то видела? Будто пожевали и выплюнули. Еще бы его так звали… Конечно это имя его дочери. Я тоже его настоящего имени не знаю.
Чхэи ощутила, что от количества новой информации у нее вот-вот лопнет голова. Она так хотела узнать, что же произошло в жизни Тами, но теперь этому знанию была совсем не рада.
«Лучше бы я не спрашивала», – подумала она с сожалением.
– Я понимаю, что просить у тебя этого не могу, – вдруг сказал Тхэсик, глядя на встревоженную Чхэи. – Но уговори его вернуться в Мир Живых. Он все твердит, что уже поздно, но нет, это не так. У него по глазам видно, что он полон сожалений, в нем еще жива привязанность. Такие чувства, что заставляют слезы падать из глаз. Никуда он не исчезнет.
– «Привязанность»? Я думала, что он не превратился в песок только потому, что его тело еще не умерло в Мире Живых.
– Не только в этом дело. Ты в Пограничье недолго и скоро уйдешь, поэтому многого не знаешь. Эти веревки судьбы не просто так существуют. Если и тот, кто пришел в Пограничье, и тот, кто остался в Мире Живых, держатся за них – шанс еще есть. Они еще нужны друг другу, и поэтому…
Его речь прервал внезапный приступ кашля. Кашель не останавливался, мужчина тяжело дышал, начал хрипеть. Чхэи испугалась:
– Вы в
