Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

— Ничка, я не могу, я совсем расклеенная, — ответила Зоя.

— Ничего не знаю, завтра выходишь. Виталика не будет, он вообще от нас ушёл.

— Как ушёл? — спросила Зоя, не понимая, что чувствовать в моменте: радость, облегчение или печаль от того, что получает новость последней. И вообще — её получает.

— Да откуда я знаю, сказал, в другое место позвали. Дюдик[50] какой-то писать.

Потом помолчала и добавила:

— Додик ушёл писать дюдик, — и заржала, как умела только Ника.

— Но ведь он…

— Зой, мне, если честно, насрать на твоего Виталика. Я даже имя его слышать не хочу. Он мне и так все нервы вытрепал в Красноярске. Свалил, вот и слава богу.

Она отключилась. Через пять минут прислала клип на песню «Карусель» Любви Успенской. И написала: «Это увлекательный был аттракцион. Всё.»

Она всегда ставила пробелы перед точкой. А ещё писала не «чё», а «чо» — через о.

Зоя включила песню.

Манит, манит, манит карусель в путешествие по замкнутому кругу.

Ну да.

Через несколько месяцев после монтажа Ника отправит ей ссылку на просмотровку пилота того сериала, что они снимали под Красноярском. Зоя первым делом отмотает сначала до заставки, потом до финальных титров. И там, и там:

Авторы сценария: Зоя С., Виталий Ф., …

Эх, как же он разорётся небось. Даже жаль, что не увижу живьём, подумает Зоя.

И напишет Нике: «тупо лучшая. спасибо тебе за всё».

Ника напишет в ответ бумерский подмигивающий смайлик.

Женская солидарность.

— 7 часов до получения результатов анализа

Экран моргнул уведомлением почты. Зоя бросилась к телефону в надежде, что это письмо о готовности анализов. «Хотите сдать другие анализы, С.?», по-армейски, обратившись по фамилии, спрашивала тема письма. Кажется, логотип лаборатории этой медицинской сети разработал Колян, бывший Иры. Тот ещё любитель злоупотреблять служебным положением. Например, когда Колян делал фирстиль[51] для другой группы лабораторий, смотрел по базам анализы разных знаменитостей. Так, на вечеринках компания Зои узнавала о том, что у рэпера N. — низкое железо, а комик L. «недавно проверялся на гепыч». Когда Зоя слушала эти истории, она не думала о том, что Колян занимается чудовищным вторжением в частную жизнь; просто смеялась со всеми. Теперь Зое страшно и самой стать жертвой Коляна. В том, что Колян пристально следит за подругой бывшей девушки, с которой они расстались сто лет назад, у Зои сомнений не было. Зое казалось, что окружающие только и делают, что думают о ней.

Зоя вновь начала примерять диагноз на себя. Фантазировать, как заплачет, когда увидит положительный результат. Как будет решать, кому звонить сначала: Сене или родителям (конечно, Сене). Как ей придётся написать Яну, Андрею и Виталику (ну вот, теперь появится достойный повод).

Зоя прикинула, какой пост она сделает во всех соцсетях, пройдя все положенные стадии проживания горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Нужно что-то в меру патетичное, но не без юмора: чтобы никто не посмел ей сострадать. Чужой жалости она не вынесет. Сама себя будет жалеть. Ежедневно. Сокрушаясь, что вот так расплатилась за три минуты удовольствия. Так ей и надо, грязная шлюха.

Зоя снова зашла в инстаграм, и её сразу уже встретила страница той самой Насти, чьи рилсы о ВИЧ она смотрела днём. Ничего удивительного: на этом профиле закончился её предыдущий сеанс скроллинга. Но Зое замерещился очередной намёк вселенной. И вместо того, чтобы остановить раскачивание паники волнующей информацией, Зоя снова проваливалась в профиль Насти.

Там — видеонарезка спектакля «15 172». Зоя прочитала описание:

«15 172 — порядковый номер, который режиссёр, хореограф и танцовщик Ильдар Алекбаев получил в СПИД-центре, узнав о своём статусе. Этот номер означает, каким по счёту заражённым человеком он является в Республике Татарстан. Всего 50 минут, а такая мощная история человека с открытым лицом — о страхах, стигме, о всех нас. На разрыв аорты».

Танец артиста заворожил Зою. И его мускулистый торс, если честно, тоже. Появились некоторые ощущения в низу живота. Интересно, у него есть девушка? — подумала Зоя.

Все мысли только о мужиках. Опять. Всегда. А человек тут вообще-то искусство делает.

В ночи на почту наконец упало письмо, уведомляющее о готовности анализов и предупреждающее, что результат можно забрать только лично и с паспортом. Зоя загуглила время работы: лаборатория откроется только в семь утра. Значит, ещё несколько часов сходить с ума.

Сначала Зою взбесил идиотский порядок доставки анализов. Почему их просто нельзя прислать на почту? Почему нельзя, чтобы было так, как ей хочется? Она пила пустырник и пыталась заснуть, но вместо этого гуглила картинки людей в терминальных стадиях СПИДа.

Иногда открывала заметку — ту самую, где собрались Ян, Андрей и Виталик. Почему, ну почему ни у одного из них не спросила справки? Если со мной без презерватива, то со всеми остальными до меня, наверное, тоже без него?

— 2 часа до получения результатов анализа

Почти шесть утра. Анамнез — следующий, прикинула Зоя:

— моей жизнью управляет цвет трусов;

— я не умею жить без мужчин;

— может быть, у меня ВИЧ.

Зоя вспомнила о тёте и о том, что чуть не убила её своим фильмом. И подумала: а может, так мне и надо, пусть найдут. Будет искупление.

Направилась к гардеробу, отыскала на дальних полках разную одежду, заклеймённую «несчастливой» — за то, что в день её носки с Зоей случались неприятные вещи. Надела на себя, всю сразу. Накрасила глаза, опять же в «несчастливом» порядке. Не то, чтобы есть перед кем красоваться, просто надо совершить всю последовательность действий не как обычно. Посчитала количество украшений на себе: их шесть, значит, надо снять кольцо, чтобы количество стало нечётным (Зоя думала, что это к несчастью).

Зоя вышла из дома и направилась к лаборатории по «неправильной» стороне тротуара. В трёх свитерах было жарковато даже для декабря. Но ради искупления можно и потерпеть. На дороге Зоя увидела мёртвую кошку, уже не оставляющую сомнения о наличии вируса в Зоиной крови. У Зои навернулись слёзы: жалко животное, жалко себя.

Настало время телефонного звонка.

— Ты совсем больная? Я сплю.

— Не знаю, а вдруг правда больная…

— Господи, да нет у тебя СПИДа, прекрати.

— А вдруг есть…

— Тогда лучше узнать об этом сейчас, а не когда ты начнёшь умирать от туберкулёза!

— У меня столько простуд было за последние полгода. Там ещё в симптомах ночное потение…

— Ещё бы. Ты спишь в пяти одеялах с батареей на 25 градусов, а в минус двадцать ходишь в тонком пальто. Ложишься спать в четыре утра. Жрёшь говно всякое. Тру крайм этот свой слушаешь. Все болезни от