Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Что ты, что ты! Ведь сейчас в дальней спальне живет мой брат.

– Изначально мы освободили дальнюю спальню для Ичхоля.

– Но не переезжать же моему брату в мастерскую. В нашем доме есть подходящая комната – та, в которой ты сама жила перед замужеством, – и мы решили, что Ёок некоторое время проведет у нас.

Сидевшая молча Хан Ёок, заговорила:

– Простите, что причиняю вам беспокойство. Мы с Ичхолем оказались в затруднительной ситуации, и нам нужно на время затаиться…

Син Кыми все сразу поняла.

– Тогда я постараюсь поскорее найти вам комнату. Так где же сейчас Ичхоль, чем занят?

Хан Ёок, которая не отличалась болтливостью, ничего не сказала об их с «мужем» делах, и тетя Магым ответила вместо нее:

– Ну, ходит налаживает мосты.

Син Кыми уже и сама догадалась – Ичхоль был связным красного профсоюза Ёндынпхо, поэтому предположила, что власти недавно усилили бдительность. Син Кыми из-за ребенка не могла оставлять дом, поэтому просто дала тете Магым денег, чтобы Ичхоль и Хан Ёок приобрели самую необходимую утварь. И собиралась подкинуть еще, когда молодые найдут комнату. Как только Ильчхоль вечером пришел с работы домой, Син Кыми сообщила ему, что у Ичхоля появилась спутница, которая пока будет жить у тети Магым. И Ильчхоль спокойно сказал:

– Если Ичхоль в бегах, ему нельзя возвращаться домой. Попробуем снять в каком-нибудь жилом квартале дом, где могли бы разместиться двое.

Позже Син Кыми говаривала своему сыну Чисану:

– Я думаю, твоя тетя Ёок не умерла и до сих пор живет где-нибудь. Она была сильным и незаурядным человеком.

Хан Ёок родилась в маленьком городе провинции Кёнсан в семье врача традиционной медицины. Она окончила начальную школу и в семнадцать лет, когда настырный отец принялся выталкивать ее замуж, сбежала в Японию. При поддержке матери пошла на подготовительные курсы в профессиональное училище, однако с прекращением денежных поступлений вынуждена была вернуться на родину. Вышла замуж за сынка богатого землевладельца из провинции Чолла, но не вынесла феодального, патриархального притеснения и отправилась одна в Маньчжурию, поскиталась по материку, а потом приехала в Кёнсон и устроилась в кафе официанткой. Можно было предположить, что она присоединилась к идеологическому движению еще в Маньчжурии. Она примкнула к корейским социалистам именно тогда, когда молодые интеллигенты, окончившие в Москве Коммунистический университет трудящихся Востока, стали возвращаться в Корею с намерением найти опору для революционного движения. Пока сторонники разных линий, претендовавших на интернациональность, искали точки соприкосновения с внутрикорейскими линиями, чтобы взять их под свое руководство, Ёок познакомилась с членами одной из таковых. По обрывочным рассказам Ёок и Ичхоля у Син Кыми сложилось, пусть и неполное, представление о том, как они встретились и стали жить вместе.

Ичхоль, после того как его старший брат и Син Кыми поженились, ушел из дома, снял комнатку в Сингиль-чоне и устроился подручным на электрический завод. Он торчал на заводе по тринадцать часов в день и не имел возможности поддерживать связь с другими активистами, разбросанными по разным заводам. Ичхоль решил работать, как Пан Учхан, на улице, чтобы более свободно вести свою деятельность. Конечно, он посоветовался с товарищем Ли, через которого только и мог связываться с центром. В процессе совместной деятельности между ними возникло доверие, и они наконец сообщили друг другу свои полные имена – Ильчхоль выяснил, что товарища Ли на самом деле звали Ли Квансу, что тот получил образование в Японии и раньше работал в старшей школе. Когда организация, к которой принадлежал Ичхоль, сформировала центр, как раз прокатилась четвертая волна арестов корейских коммунистов и вышла Декабрьская резолюция Коминтерна, в связи с чем сознание активистов стало меняться. Перемены ускорились в конце того года, в котором Мукденский инцидент завершился созданием Маньчжоу-го, тогда же из тюрьмы вышел Ли Чэю.

Коминтерн критиковал социалистическое движение в колониальной Корее за интеллигентщину, фракционную борьбу, недостаточную классовость, идеологическую невыдержанность, удаленность от народа, а также идеализм и опубликовал «Резолюцию по корейскому вопросу», объявив о роспуске Корейской коммунистической партии. Целью и задачей активистов нового поколения неизбежно стала выработка линии, отличной от той, что проводили их старшие товарищи. Если раньше несколько интеллигентов-социалистов собирались и основывали партию, то теперь активисты должны были идти туда, где трудились рабочие и крестьяне, пробуждать их сознательность, закалять в борьбе и таким образом строить партию снизу вверх. С начала до середины 1930-х годов эта деятельность пожаром распространилась по всей стране, и в Маньчжурии националистическая вооруженная борьба постепенно сошла на нет, зато вовсю развернулась социалистическая вооруженная борьба. Согласно принципу «одна страна – одна партия», корейские коммунисты, действовавшие в Китае, должны были влиться в китайскую компартию, коммунисты, действовавшие в Японии, – в японскую, при этом неотложной задачей коммунистов в колониальной Корее стало воссоздание партии на своей земле. Страна, утратившая суверенитет, не могла лишиться оплота революции.

Ли Чэю в Японии работал и учился в университете на проффакультете, вступил в японское отделение Коммунистического союза молодежи Корё, был арестован и отправлен в Корею. В тюрьме он за долгий период предварительного следствия познакомился с активистами, многие из которых, не успев заложить основ для своих организаций, уже придумали для них громкие названия, такие как: «Всекорейское совещание левых рабочих», «Ассоциация корейских коммунистов», «Корейский антиимпериалистический союз», при том что вся деятельность этих организаций ограничилась выпуском нескольких деклараций да других документов. Организации не были связаны между собой, но социалистические группы, складывавшиеся в городах и деревнях всех регионов страны, постоянно инициировали рабочие и крестьянские волнения – именно так велась борьба после Первомартовского движения за независимость. Ли Чэю считал, что самоотверженным активистам следует держать связь друг с другом, следует обращаться к самым бедным и несчастным рабочим и крестьянам, к людям, борющимся за право существования.

Едва освободившись, Ли Чэю принялся вместе с несколькими ровесниками, сидевшими с ним в тюрьме, разрабатывать стратегию воссоздания Корейской коммунистической партии, которую японцы четыре раза изводили под корень. Соратники распределили между собой роли и приступили к формированию организации. Решили, кто займется учащимися и возьмет на себя мужские и женские старшие школы, а также профессиональные училища и университеты, кто в Кёнсоне, Ёндынпхо, Инчхоне уделит внимание предприятиям каких отраслей, обозначили принципы и методы движения. Ли Чэю и другие активисты, участвовавшие в первоначальном распределении ролей, составили центр организации, они создавали малые группы из людей, с которыми знакомились на местах, а те, согласно доверенным им ролям, создавали группы низового уровня. У этой организации, в отличие от прежних, не имелось ни названия, ни платформы. Все группы читали разрешенную литературу и поступавшие порой из центра запрещенные материалы – как печатные, так и рукописные. Взаимодействие