Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

Но к удивлению богов, Жизнь не ужаснулась человеку, а, напротив, восхитилась его обликом. Хоть я и поздно это упоминаю, но люди на самом деле были очень похожи на нее саму. Их сближала способность работать руками, которой не было у других существ. Жизнь наконец-то увидела кого-то похожего на себя и почувствовала, что остатки одиночества из ее сердца исчезают.

Жизнь не стала стыдиться человека, наоборот, восхитилась его неординарной красотой. Из-за этого она игнорировала главное: человек был крайне нестабильным. Его тело всегда находилось в вертикальном положении, и поэтому душа опускалась вниз, а время поднималось вверх – они расслаивались, словно вода и масло. Из-за этого душа не могла делиться, и людям было трудно размножаться. Жизнь прекрасно знала об этом, но все, что она предприняла, – это лишь легким прикосновением своей руки «подправила» баланс и вернула человека хранителям, велев заботиться о нем.

Боги были уверены, что люди не выживут. Маленькое, хрупкое тело не было приспособлено к жизни на Земле. Но, вопреки их опасениям, человечество процветало. Конечно, вмешательство Жизни сыграло немалую роль, но решающим оказалось другое – умение работать руками. Их сообразительность, ясные умы помогали им создавать и пользоваться невиданными предметами. Могли ли другие существа с таким конкурировать?

Со временем люди возомнили себя «детьми богов» и с каждым днем все больше задирали нос. И возможно, из-за изначального дефекта их тела время и душа снова начали расслаиваться, и в людях проснулись странные желания. Они стали мучить живых существ, не из нужды и необходимости выжить, а просто чтобы показать свою силу.

И был один человек, который возглавил все это безумие.

Сегодня мы бы назвали его вождем. Вождь отличался невероятным мастерством: день за днем он придумывал все новые орудия, способные подчинять себе зверей и губить растения. Его последователи размахивали этими вещами налево и направо, творя с их помощью все новые злодеяния.

Вождю было мало того, что он итак был выдающимся существом – человеком. Он обезумел, уверовал, что люди были высшими созданиями. К тому же он был умен и хитер: при богах не показывал истинного лица.

Тогда мнения духов-хранителей разделились. Одни были на стороне людей, другие считали, что человек не знал меры, разрушал все на своем пути и что его следует остановить. Вождь быстро понял: добиваться благосклонности всех нет нужды. Достаточно заручиться поддержкой хотя бы нескольких. Боги были чрезмерно справедливы: если хоть один из них выступит в защиту людей, наказать человека будет нельзя. Этим Вождь и воспользовался.

Особенно выделялся один дух-хранитель, что всем сердцем полюбил Вождя. Это была богиня-дракон Миры[9]. Она была очарована людьми, видела в них воплощение всего лучшего, всех тех черт, что были у двенадцати богов. Для нее люди были особенными, были шедевром. Потому и их поступки Миры стремилась оправдать. Да, иногда они были безрассудными. Но любовь застилала глаза, даже их недостатки ей казались прекрасными.

Вождь умел играть на этом. Перед Миры он раскрывал человеческое существо, показывая его только с лучших сторон. Даже недостатки он мог умело превращать в очаровательные достоинства, зная, что этим околдует дракона. Миры считала себя мудрой, а потому, когда уже попалась на уловку вождя, не смогла этого понять.

Другие боги пытались вразумить ее, но это было бесполезно. Миры привязалась к Вождю, словно к собственному ребенку. Носила его у себя на спине, когда парила в небе, засыпала с ним рядом на земле. И все чаще она оставалась внизу, все реже поднималась в небеса. Иногда Миры пыталась указать человеку на его проступки, укорить его, но тогда он падал к ее ногам, бросался в объятья и рыдал. И сердце богини не выдерживало. Она снова прощала, закрывала на все глаза.

А Вождь тем временем становился все более бесстрашным. Он собирал толпы и говорил им речи: «Человек – дитя богов, а потому выше других живых существ. Человек сам почти бог». Миры не решалась передавать эти дерзкие слова другим духам-хранителям, а сама в глубине души думала: «А ведь в этом есть доля правды». Так и богиня, и человек постепенно теряли рассудок, и их отношения становились все опаснее, все сложнее.

В одну из ночей Миры и Вождь лежали на земле, готовясь ко сну. Дракон уложила человека к себе на грудь и укрыла его своим хвостом, словно одеялом. Вождь долго смотрел на звезды, а потом вдруг прошептал:

– Матушка, когда меня нет рядом, где вы почиваете?

До сих пор Миры не знает, был ли это невинный вопрос, заданный из любопытства, или уловка, чтобы выведать у нее тайны. Богиня долго думала и в итоге поверила человеку, поверила, что это был его искренний интерес. Но на сердце все равно стало беспокойно. Ведь ответ на этот вопрос человеку нельзя было раскрывать.

– У богов есть собственный Сад, куда вход доступен только им.

Сад Богов! Место, о котором ни при каких обстоятельствах не должны были узнать люди. Это было уединенным пристанищем для духов-покровителей. Там скрывалось нечто ценное.

В Саду росло то самое первое древо. На его ветви висели два плода. Жизнь поручила двенадцати хранителям во что бы то ни было сберечь их, утаить от чужих глаз. Ведь то отверстие, то «ничто», где начиналась Вселенная, также было и ее концом. Жизнь верила: настанет время, когда эти плоды, которые появились из той пустой дыры, обязательно понадобятся.

Миры рассказывала эту тайну Вождю, словно напевала ребенку колыбельную. Вождь выслушал ее и задал новый вопрос:

– Вы бы могли меня туда отвести?

Миры всегда исполняла просьбы Вождя так скоро, как только могла. Но теперь она засомневалась. Впускать человека в обитель богов было очень опасно. Однако дракон предпочел бы больше никогда не летать, чем отказать своему любимому человеку. Лунный свет отразился в ее белой чешуе, и ясные глаза сверкнули Вождю в ответ.

– Сможешь ли ты сохранить это в тайне?

Он без колебаний кивнул. Миры неуверенно кивнула в ответ. Она уже разболтала ему страшную тайну. В сравнении с этим что было ужасного в том, чтобы провести человека в Сад?

С того самого мгновения, как богиня согласилась, Вождь затаил в сердце новое желание. Он жаждал обладать плодом из тайного Сада. Конечно же, он этого не показывал, снаружи сохранял спокойствие. Молчаливо хранил доверенную тайну, ни разу не заговорив о Саде. Он был уверен: настанет день – и плод окажется в его руках. Миры же была впечатлена сдержанностью и верностью Вождя, обманываясь все больше.

В