Останемся друзьями - Хейзел Хейс
Тео не хочет обсуждать эту тему. Во всяком случае, со мной. Даррен говорит, что и с ним не говорит. Он также ни словом не обмолвился ни о доме, ни о деньгах, ни о матери, которую теперь почти перестал навещать. Когда она таки звонит, рыдая в трубку, ему требуется еще больше времени на то, чтобы прийти в себя. Мне становится все сложнее и сложнее выгребать его из-под завала ее проблем.
Тео стал больше работать и находит все новые способы отвлечься: в основном, бегает – занятие, полагаю, полезное, но теперь мы реже видимся. Оставалось надеяться, что он скоро преодолеет свою темную полосу и перестанет искать, чем заполнить каждую свободную минуту. И, дай бог, вновь начнет говорить со мной. Мы всегда могли поболтать обо всем на свете, а сейчас общаемся словно из-под палки.
В последние недели островком стабильности для меня является только писательство – единственное время, когда я чувствую себя в безопасности и у руля. Я с нетерпением жду наших еженедельных занятий. Истории льются из меня рекой, я едва поспеваю подставлять ведро. Иной раз я просыпаюсь посреди ночи и кидаюсь строчить. Порой за процессом меня застает солнце, и разум со скрипом возвращается в реальный мир, проведя так много времени в том, который только что родился. Думаю, там я счастливее.
Майя с Дарреном недавно съехались; по вполне понятным причинам мы теперь нечасто собираемся вчетвером. Мы с Тео были такими же, когда стали жить вместе и обустраивались в нашем гнездышке, подобно молодоженам. Я часто думаю о нашей первой квартире – о том, какими мы тогда были, какими стали сейчас, и, хотя с виду все по-прежнему, я чувствую в глубине нечто инородное – нечто, разъедающее наши отношения изнутри.
Дороги и реки
– Чуть левее, – кричит Тео.
Я двигаюсь влево.
– Нет, прости, влево от меня, от тебя вправо.
– Ясно! – восклицаю я и перемещаюсь вправо, продолжая удерживать позу: руки вытянуты, одна на высоте пупка, другая над головой.
– Малость назад.
Я опять подчиняюсь.
– Ага, хорошо, – говорит Тео, зажмурив один глаз, а другим смотря в камеру. – А теперь немного ниже.
Опускаю руки.
– Я сказал немного!
Ворчу и вновь поднимаю руки. Тео смеется.
– Сама же предложила!
Справедливости ради стоит отметить, что да, сама. Несколько недель назад мы валялись в обнимку на диване и смотрели «Мэри Поппинс», и когда она летела над Лондоном, сжимая свой фирменный зонтик, я упомянула, что никогда не видела Биг-Бен. Тео остановил фильм и выпрямился.
– То есть как никогда не видела Биг-Бен?
– Ну конечно я его видела. – Я указала на телевизор. – Вот он, прямо перед нами. Но я не видела Биг-Бен вживую.
Тео опустил голову в притворном стыде.
– Прости. Тут явно мой косяк.
Я рассмеялась.
– С чего бы?
– Ты живешь здесь уже почти четыре месяца, а я так и не показал тебе достопримечательности!
– Да уж, возмутительно! И какой из тебя после этого гид?
– Вообще-то из меня вышел бы отличный гид, – заявил Тео, только распаляя мое веселье.
– Да что ты?
– Ага! Я тебе докажу.
– Божечки! – воскликнула я, внезапно обрадовавшись. – Давай на денек станем типичными туристами? И будем везде ходить в жутких футболках с надписью «Я сердечко Лондон»?..
– Ага, – кивнул Тео, но я еще не закончила.
– И будем пить чай на полдник? И есть рыбу в кляре с картошкой фри? И фотографироваться так, будто держим достопримечательности в руке?
Тео сгреб меня в объятия и поцеловал, и не успела я опомниться, как мы уже занимались любовью на диване.
Этого в нашей жизни в последнее время вдоволь – то есть спонтанных занятий любовью, – и должна признать, что меня все устраивает. Если описать секс с Тео одним словом, то этим словом было бы «веселый». Нам правда весело! Мы болтаем и смеемся, не боимся говорить глупости или просить о том, чего нам хочется, или пробовать что-то новое. Вообще Тео гораздо более авантюрный, чем может показаться по его сдержанному виду и тонкому чувству юмора. Мы вместе смотрим порно и вместе читаем книги о сексе, а иногда ходим в магазин за «реквизитом» (так мы это называем). У нас теперь есть целая коробка реквизита, в которой собралась настоящая коллекция наручников, повязок на глаза, эрекционных колец и вибраторов. Если какой-то предмет обещает увеличить удовольствие мне или ему, мы готовы его опробовать, а в случае провала просто смеемся и забываем об этом. Недавно мы начали приобщать к делу продукты питания, что стало настоящим прорывом. Скажу только одно: если планируете использовать банан, не надо его сперва чистить.
Однажды вечером Тео вышел из кухни с банкой заварного крема, который затем намазал мне на грудь и слизал. И пусть простыню пришлось стирать, мы ни о чем не пожалели. Не поймите меня превратно, не все вращается вокруг заварного крема и эрекционных колец. Разумеется, бывает, когда мы прижимаемся друг к другу и лениво занимаемся любовью, даже не пожелав доброго утра и не почистив зубы. И бывает, когда мы слишком уставшие для секса, поэтому довольствуемся объятиями. Бывает также, что мы почти не разговариваем и с любовью заглядываем друг другу в глаза – полная противоположность порно. Бывает, нас одновременно накрывает оргазм, затем мы без сил падаем на кровать и засыпаем в обнимку, не обращая внимания на беспорядок, и пот, и влажное пятно под нами.
Секс с Тео неаккуратный, каким сексу и полагается быть. И самое прекрасное то, что я никогда не стесняюсь своей неаккуратности, никогда не стесняюсь звуков, которые издает мой организм, или жидкостей, которые он вырабатывает или же не вырабатывает. Если нужна смазка, мы используем смазку. Если у меня критические дни, мы расстилаем полотенце на кровать и все равно занимаемся делом. И мне хотелось бы думать, что благодаря мне Тео чувствует то же самое: что нет ничего слишком противного или странного, о чем даже нельзя заикнуться, и ни одна часть его тела или занятия любовью не вызывает во мне отвращения или неприятных ощущений.
У нас словно начался второй конфетно-букетный период: после отношений на расстоянии, а затем соседства с другом Тео мы наконец-то обзавелись собственным жильем, и я стараюсь выжать всю пользу из новообретенного уединения. Я никогда не была особенно громкой в постели, но в последнее время даю себе волю. Есть нечто
