Где падают звезды - Седрик Сапен-Дефур

в него больше, чем позволяет разум. Нет никого богаче, выше по положению и могущественнее этих чувствительных существ, отдающих свою великую силу в распоряжение других, кроме себя. Впервые за много часов во мне вновь загорается огонек благодарности. К этому внимательному человеку и всему его существованию, посвятившему себя тому, чтобы верить басням о бесчеловечности. Я рад, что встретил эту мысль в спокойное время, мне было бы неловко верить в человека в экстренной ситуации. Я возвращаю свою чашку в трейлер, ловлю его взгляд и благодарю глазами, я полагаю, что день ангела не омрачается выдачей расписки. Я не уверен, что вернусь сюда, за подкреплением не гоняются, оно приходит к нам. Но теперь я это знаю и сделаю с этим что захочу: за улицей с автобусом жизнь видится иначе.

Возвращаясь к своему прямоугольнику, я прохожу мимо здания, которое кажется мне твоим.

В масштабах континентов наши тела не так уж далеки. Я поворачиваю голову в сторону окна, которое вроде бы твое, и разговариваю с тобой. В моем воображении ты паришь между двумя мирами. Умирающая, и это хуже, чем мертвая. Живая, и нет ничего дороже. Я знаю, ты не боишься умереть. Тебе было бы больно перестать жить.

Я делаю еще несколько кругов, каждый шаг поддерживает меня и успокаивает сердце. Я обхожу свой прямоугольник, узнаю на земле знакомые участки. На планете есть такие места, куда нам не нужно было идти, и вдруг мы узнаем их свет, звуки, пятна от жевательной резинки, и этого достаточно, чтобы сделать место своим.

На телефоне отображаются сообщения от членов семьи. Я не завидую их положению, они находятся далеко и беспокоятся за нас обоих. Поддержка от тех, кто знает; что еще они могут сделать, кроме ожидаемых цепочек искренних слов, сейчас не время для стиля или сентиментальной революции. Какими бы обширными ни были любовь и трагедия, их не описать тысячью способов. А тот, кто ищет необычное в рассказе о несчастье, ничего о нем не знает.

Читая их сообщения, я вижу, что телефон пора зарядить. Ricaricare, как говорят итальянцы; мы смеялись, когда слышали это заикающееся слово с приятным запахом патиса. Если бы какой-нибудь дешевый романтик не пришел сейчас и не сыграл мне на своей антимодернистской мандолине, я бы потащил его за его фальшиво небрежные патлы к тебе, к той, которую сейчас спасают технологии, химия и другие маленькие китайские руки. Я бы сказал ему: «Смотри и молчи». Этот смартфон, название которого мы притворяемся, что не знаем, над которым насмехаемся, сидя в мягком кресле, в определенные моменты жизни становится самой органичной связью и единственным, что способно эту жизнь удержать.

Итак, я иду к фургону, чтобы зарядить телефон. Это мой лагерь, но сейчас мое пребывание в нем ничего не компенсирует. Я пытаюсь вызвать благотворные мысли, у меня всегда найдется, что не дает мне покоя: дикие лошади Абруццо, прыжки наших собак, наш смех в университете, твои невинные глаза, шоколадная паста на губах. Но ничто из того, что могло бы быть изящным или легким, не удерживается, черная волна душит всякую надежду на дыхание.

Все вокруг – ты. Твой запах, складки на подушке и твои вещи; они как будто дрожат, готовые опрокинуться в сундук с этим барахлом. Я скучаю по тебе в этом фургоне, среди этих вещей; мы переживаем самый абсурдный день в нашей жизни, и только твое вернувшееся воображение могло бы его исправить. Я смотрю на телефон, он заряжен на девять процентов, как и тогда, когда я проверял его на улице. Ионы лития – как дыхание, последние их представители – самые живучие.

Д+218

В полдень я стою перед клиникой. По моему появлению жители района могут узнавать точное время. Ты в самом разгаре шестиминутного сеанса быстрой ходьбы. Ты проходишь это испытание каждый месяц, и твое досье фиксирует прогресс. Глядя на тебя, я думаю, что, несмотря на все свои недостатки, спортивная культура имеет свои плюсы. В детстве ты решила посвятить себя спорту. Привычка к нагрузкам, постановка целей, решимость в их достижении, столкновение с трудностями, принятие неудачи, чередование слабых и сильных моментов, поддержание тела, вероятность травм, владение языком движения – все это тебе помогает. Есть и другие пути преодоления испытаний, спорт – один из них.

Пока ты выздоравливаешь, ко мне подходит одна из новых физиотерапевтов и подтверждает это.

– Что хорошо в спортсменах, мы говорим им «антеверсия», и они двигают тазом, мы экономим время. Но…

Я знаю, что она скажет. Что-то о злоупотреблении и насилии. Если сделать спортивные результаты одним из столпов своей жизненной силы, то стоит им хоть немного ухудшиться – и мир рушится. К счастью, сегодня ты прошла на тридцать метров больше, чем в прошлом месяце.

И здесь, настаивает твоя физиотерапевт, помните: мы в доме травмированных людей, а не на стадионе.

– Если я скажу Матильде пройти десять дорожек туда и обратно, это не значит, что нужно пройти пятнадцать. Можете до нее это донести?

Я рискну, мадемуазель, потому что вы правы, во всем, даже в стране физических упражнений: излишества разрушают тело. Но говорить ей, чтобы она меньше ходила, еще рано.

Д+222

В твой последний полный день в клинике ты устроила вечеринку с пиццей, вместе с Антонином, который тоже уезжает. Ему лучше. Его молодую жизнь прервали полгода скованности, но юность берет верх над несчастьем, и он смеется с утра до ночи.

Ты все организовала сама, я тебе не помогал. Делая слишком много всего, мы ошибаемся. Поддержка и сопровождение – искусство тонкое. Дать другому импульс, дать разбег, но, если настаивать, можно его подавить, парализовать. Все решают несколько дней, несколько слов. Теперь ты стоишь на ногах, мне нужно отступить на шаг и позволить тебе дышать самостоятельно. Я сказал тебе, что на всякий случай буду рядом. Я пришел не на празднование отъезда. Пусть все смотрят на тебя. Одну. Как на уникальную персону, коей ты являешься. И помни: тебе никто не нужен, чтобы сиять. В первый раз, когда я тебя увидел, произошло именно это – вспышка света, и я перестал существовать.

Д+223

В четверг, ближе к полудню, некоторые медработники идут в соседнее здание забирать свои корзины из АМАП (ассоциации поддержки сельского хозяйства). Это шествие белых халатов и салатов под твоим окном. Сегодня туда пришел врач-терапевт со своей пациенткой, парализованной ниже пояса. На обратном пути она уже везла на коленях корзину. Раньше я бы сказал: «Вот и овощи вернулись».