Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб
Однажды я рассказала Васе, как в подростковом возрасте случайно взорвала скороварку. Ту самую страшную конструкцию, к которой сверху здоровенным болтом привинчивалась крышка. Кастрюля была одного объема – шесть литров. Этот жуткий агрегат, считавшийся волшебным помощником для вечно занятых мам, свистел, прыгал по плите, пыхтел и плевался паром. Да, пар там нужно было выпускать определенным образом, уже не помню каким. Эта скороварка меня пугала. Но мама варила в ней супы, гречку и мясо. Не могла нарадоваться, что не надо стоять у плиты, а можно все закинуть, закрыть и уйти.
Я не помню точно, что именно тогда произошло. Мне было пятнадцать, и я в тот день решила бросить школу. Мне там было плохо и скучно. Меня ненавидела классная руководительница, преподаватель литературы. Только за то, что я читала и любила Набокова. Классная, когда слышала фамилию писателя, начинала плеваться слюной от возмущения. Директриса требовала, чтобы я сняла золотые сережки и не провоцировала социальное неравенство. Сережки – крошечные гвоздики, я снять не могла. Это был подарок бабушки, которая уже умерла, и с ее смертью закончились мое детство и счастливая жизнь. Директриса на общей линейке подошла и схватила меня за мочку, намереваясь сорвать сережку. Так что пришлось дать ей по руке. В свое оправдание могу сказать, что до того, как вернуться из бабушкиного села домой, в Москву, мы с мамой несколько лет прожили в строящемся поселке на Крайнем Севере. Туда съезжались не самые благополучные люди, и все школьные разборки заканчивались двумя способами: стулом, обрушенным на голову обидчика, или битвой арматурой на заднем дворе. Проще говоря, железными прутьями. Когда мои новые одноклассницы на перемене завели меня в туалет и разбили мне губу об раковину, я не плакала. Не впервой. Умывшись и вернувшись в класс, я обрушила стул на голову заводилы. Все это – и директриса, и одноклассница, которой я устроила легкое сотрясение мозга и неконтролируемое мочеиспускание, – случилось в один день. Я пришла домой, из губы все еще текла кровь. Мама была на работе, скороварка пищала на плите. И мне вдруг стало все равно. Пищит она или нет. Видимо, адреналин закончился. Так что, когда скороварка взорвалась, я даже не пошевелилась. На грохот прибежали соседи и увидели, что с потолка свисает капуста, отлетевшей крышкой снесло кран и он фыркает и плюется кипятком. На полу и на стене ошметки картошки и морковки. А я спокойно сижу на стуле и не реагирую. Соседки вызвали с работы маму.
– В школу я больше не пойду, – сказала я ей.
Мама не стала спорить. Кажется, вида кухни, моей разбитой губы, почти разорванной мочки уха ей было достаточно для того, чтобы не задавать вопросы. Когда начал трезвонить телефон, звонила директриса, мама одноклассницы, завуч, я подошла и выдрала шнур. Молча. Тут мама тоже не стала задавать никаких вопросов.
Так что я рассказала сыну про скороварку и про то, что никогда не забуду то чувство, когда тебя шесть человек бьют в школьном туалете и ты чувствуешь, как зуб ломается от удара об раковину. И попросила быть с мамой милым и сменить тон, когда очень хочется его повысить. Вася все понял и больше никогда не повышал голос. Только спросил, что такое арматура. Пришлось рассказать в подробностях. И еще я злопамятная. Помню обиды. Отрезаю от себя людей, которые меня предали или подвели. Я та самая скороварка, которая может годами свистеть, пыхтеть, но однажды взорвется так, что придется делать капитальный ремонт.
Дочь же совсем другая. У нее очень твердый характер, и она не терпит. Она непримиримый боец за справедливость. Не выносит лжи, особенно от взрослых. Которые, как известно, все врут. Больше всего ее раздражает потеря времени. Она пойдет к четвертому уроку в школе, потому что на первых трех поставят замены и дети будут играть в игры и сходить с ума. Она лучше потратит это время, чтобы закончить работу для художественной школы. Я пишу классной руководительнице, что Сима не придет на первые уроки – плановый визит к врачу. Сын прогуливал честно, о чем все знали. И честно признавался: проспал, потому что до утра решал олимпиадные задачи по физике. Сын дерзил, но стоило мне сказать: «Будь с мамой милым», – тут же извинялся и становился милым. Дочь же будет бухтеть, вспоминать все случаи, в которых я повела себя неправильно, с ее точки зрения. И она права. Мне остается только признать ошибки и в миллионный раз извиниться.
Когда я говорю, что дочери уже шестнадцать, многие замечают: «Ой, она уже совсем взрослая». Да, взрослая. Но это не совсем так. Она ребенок, которому все еще нужны мама и папа, дом, в котором пахнет едой, ее кровать, заваленная игрушками, с которыми она не в силах расстаться. Когда ей плохо, тревожно или заболела, она приходит в нашу спальню и забирается под одеяло. Ложится ко мне на грудь. Я ее глажу, показываю в соцсетях смешные ролики с собаками, кошками, белками или капибарами. Если Сима пришла ко мне, значит, ей точно плохо. И я буду сколько угодно ее гладить, целовать, показывать рилсы, лишь бы она приходила ко мне, лежала рядом.
Так было и с сыном. Он, подросток, вытянулся за одно лето. Его тошнило, кровь шла носом, он то бледнел, то вдруг становился бодрым. Я подходила и целовала его, куда дотянусь. Обнимала. Говорила: «Терпи». Вася терпел мои объятия, в которых вдруг расслаблялся и растекался. Я его еле удерживала. Но чувствовала, что он успокоился. Потом приходила Сима и ложилась в кровать к брату. Они в пижамах играли в го, в шахматы, разбирали физические задачки. Оба немытые и нечесаные, и совершенно счастливые. Это было их время.
Подростки. Когда они перестают ими быть? Не знаю. У сына кризис наступил на четвертом курсе института. До этого он переболел коронавирусом и завалил экзамен. Вася никогда прежде ничего не заваливал. Он гений. Для него сдать на один балл ниже высшего – уже провал. Он даже успел написать в учебную часть, что берет академический отпуск. После этого пришел ко мне на кухню. Я жарила сырники. И те сырники никогда не забуду. Я накачала сына лекарствами, лихорадочно пытаясь рассчитать дозу, чтобы сын успел сдать экзамен, а потом вырубиться, когда подействуют седативные препараты.
