На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Мне, Вась, не наплевать на твое здоровье, а может, даже наоборот… Но меня уже начинают доставать твои загулы: только за октябрь неделю потеряли! — повысил голос Сергей.

Он встал и вышел из барака, прикрыв за собой дверь. Облако влетевшего морозного туманного кружева взлетело над дверью и, спустившись, приползло под стол. Все ощутили прокатившуюся волну холода.

— Василий Михайлович, — обратился к коллеге Юлий Семенович как-то пафосно, — а ведь Сергей прав — нельзя тебе.

— Вы, как погляжу, больше меня знаете, что можно, а чего мне нельзя, — начал заводиться Василий.

— Пересиль себя, покушай, поспи пару часиков и поедешь, — пытался выправить разговор Юлий Семенович. — Время поджимает, Вася. Тебе сегодня до самого ручья нужно пройти. Помнишь, где залом был? Вот по залому переправу будем налаживать. Понимаешь?

— Изладим, Семеныч, дойдем до ручья, выполним план и перевыполним. Если понадобится, жизнь отдам. Ты меня знаешь, Семеныч! — стукнул Василий себя в грудь как-то картинно. — Но и ты меня пойми — тяжко мне, нутро горит. Семеныч, ты же человек ученый, только тебя послушает Серега… уважь, испроси спиртика, хоть полкружечки, — взмолился Василий.

Семеныч, не раз видавший Василия в таком разобранном виде и многажды слышавший его доводы в пользу того, чтобы его поняли да уважили, накинул теплый тулуп, вышел в низкую для его роста дверь. Слушать причитания Василия совсем не хотелось. Следом собрался на улицу и Дамир, нашаривая ногами обрубыши валенок и упреждая перспективу оказаться крайним. Василий остался в бараке один.

Сергей в накинутом на плечи белом полушубке, расставив широко ноги, нервно прикурил очередную папиросу.

— Ведь знал, что так закончится. Дурень… Ведь знал, — повторил он. — Зачем достал спирт?

— Ну, слушай, начальник, что же, мы отпраздновать Великую Октябрьскую революцию не можем, — иронично заметил Дамир.

— Боком она нам вылезет, эта революция. Два, а то и три дня как коту под хвост… Ты же знаешь Ваську… а потом морозы обещают до сорока. А сколько продлятся?

— Меня другое интересует: где он вчера так назюзькался? Все вроде поровну пили… — Дамир сделал удивленное лицо.

— И меня тоже такой вопрос интересует. Он вчера один оставался только тогда, когда мы курить выходили и когда он «газушку» прогревал, — Сергей поднял глаза сначала на Юлия Семеновича, потом на Дамира.

— В «газушке», скорее всего, — предположил Дамир.

— «Газушку» я обшарил всю — нет там ничего, значит, в бараке заначка…

— Значит, где-то в лохмотьях под нарами прячет, — легко согласился Дамир.

В это время дверь резко распахнулась и из нее вылетел Василий.

— «Газушку» прогрею, — бросил он на ходу сердито.

Пока он раскочегаривал паяльную лампу, примащивая ее в снегу так, чтобы пламя било в картер, его друзья стояли в десятке-полутора метрах от него. Им видны были только ноги, торчавшие из-под машины. «Следят», — подумал Василий и улыбнулся. Он извлек начатую уже бутылку спирта из снега у самой гусеницы, достал из внутреннего кармана куртки воду в бутылке, вынул зубами пробку, отхлебнул холодный спирт, запил водой. Он отметил, что холодный спирт пьется легко. «Идет как вода, даже запах не ощущается», — подумал он. Лежа под «газушкой», Василий еще раз проделал такую же процедуру: глоток спирта, глоток воды. Заткнул воду пробкой, спрятал в куртку. Конечно, он отдавал себе отчет в том, что вчера его товарищи догадались, что он «добавил» на стороне, но остался доволен своей находчивостью. «Серега думает, что у меня пойло в бараке», — эта мысль его вдруг развеселила.

Он выполз из-под «железного коня» и бодро сказал:

— Все будет путем, мужики. Все изладим, как надо, сейчас заведу.

Перемены в состоянии Василия товарищи заметили сразу. Сергей путем несложных вычислений убедил себя в том, что заначка — в бараке. И вот только сейчас до него дошло. Василий, потирая руки от холода, пробежал мимо товарищей в барак. Проснулся аппетит, ему наконец захотелось есть.

— В бараке заначка, — сказал Сергей, — уже успел тяпнуть. И только теперь подействовало, — размышлял он вслух.

— Похоже, — подтвердил Юлий Семенович.

Василий, оставив работающую паяльную лампу под «газушкой», зашел в барак. Он молча ел кашу с тушенкой, запивая чаем, поглядывая исподлобья за товарищами. Юлий Семенович занялся в «канцелярии» своими тетрадками. «Канцелярией» назвали обитатели барака стол за фанерной полуширмой. К канцелярскому столу подсел Сергей, стал раскладывать уже потертую, с разлохмаченными углами карту. Дамир встал на нарах за спиной Сергея так, чтобы видеть карту, раскрытую начальником. Юлий Семенович тут же отложил свои записи-дневники. Стукнула дверь — это Василий выбежал на улицу, чтобы завести уже прогревшуюся «газушку».

Взревел мотор, потом обороты выровнялись и мотора почти не стало слышно.

— Завелся с полуоборота, — заявил весело Василий, снимая с плеч меховую куртку и бодро потирая руки.

— Вот сюда нужно было бы дойти сегодня, — Сергей оглянулся на Василия.

— Почему же «нужно было бы». Дойдем сегодня. Сейчас железка прогреется — и вперед. Так что я готов к труду и обороне, — голос Василия прозвучал уверенно, и эта уверенность передалась его товарищам.

Сергей знал: если Васька больше не добавит, то в таком состоянии он будет вполне трудоспособным. Бывали и такие случаи, когда обходилось «умеренным опохмелом».

— Ты как себя чувствуешь? — спросил Сергей.

— Нормально себя чувствую. Можно было бы лучше, но и так — сойдет, — он укоризненно посмотрел на Сергея.

— Слушай, Вася: я не без глаз — все вижу, но чтоб больше ни-ни… — строго сказал начальник партии и погрозил пальцем.

— Обижаешь, начальник. Все будет путем, — ответил на грозное предупреждение Василий.

— Вот здесь будем сооружать переправу через ручей, — Сергей указал точку на карте. — Площадки под работы вот здесь и здесь.

Подошел к карте Василий, прожевывая на ходу заброшенную в рот хлебную краюху.

— Вот, смотри, Василий Михайлович, — Юлий Семенович имел обыкновение обращаться к товарищам в вопросах, касающихся производственной деятельности, по имени и отчеству, — трассу нужно бить вдоль этой гривы, уклоняясь от насыпи. Выйдешь к ручью вот в этом месте, — он поставил точку на карте у самого ручья, — здесь залом метров около пятидесяти. Я сам смотрел с вертолета. Ориентир — конец гривы. Дойдешь вот сюда, — Юлий Семенович поставил карандашом точку, — и поворачиваешь направо под углом девяносто градусов. И все — пред тобой тот самый завал. Подъезжать к песочной насыпи нельзя: там хоть и промыло насыпь, но все же плотинка образовалась и случился пруд. Лед там может быть еще совсем тонким.

— Это я в курсях, — развязно изрек Василий, — я