В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Серьезно?
– Он меня выгнал. Наконец выжил меня оттуда. Все из-за нелепого недопонимания. Но я не знаю, что теперь делать… Фил со мной не разговаривает, и я не представляю, что он скажет, когда узнает.
На лице Андреа появилось сочувственное выражение. Она погладила Сэм по волосам.
– Мы что-нибудь придумаем. Не волнуйся, Сэм. Что-нибудь придумаем. Все будет хорошо.
Затем Андреа вздрогнула, когда на кухню зашла американка, разве что не искрясь от гнева.
– Где, черт возьми, мои туфли?
Сэм обернулась.
– Что?
– Где мои туфли?
– В сумке. Я же сказала.
– А вы кто? – спросила Андреа, которая вдруг начала казаться куда менее хрупкой и уязвимой.
– Я хозяйка туфель, которые украла эта стерва, – бросила американка.
– Не смейте так говорить в доме моей подруги. Выбирайте выражения. – Ледяной тон Андреа словно вспорол воздух, и Сэм заметила, как по лицу незнакомки пробежала легкая тень.
– Они должны быть там, – ответила она, вытирая мокрые глаза.
Женщина протянула ей сумку, открытую по всей длине молнии.
– Да? Может, покажете?
Сэм моргнула. Босоножки испарились. Она сделала шаг вперед, осторожно сдвинула лежащую на дне футболку. Она права. Туфель там нет.
У Сэм голова пошла кругом.
– Не понимаю. Они все время были там.
Вошел Фил, снимая с лица очки. Без улыбки посмотрел на Сэм. Затем увидел американку и Андреа и, похоже, наконец понял, что атмосфера довольно странная.
– Привет. – Он смотрел на незнакомку, ожидая объяснений.
– Фил, ты видел пару красных босоножек? Они были в этой сумке.
Он посуровел.
– Твои новые туфли? Такие вульгарные?
– Вульгарные?! Это работа самого Кристиана Лубутена! – возмутилась американка. – И они мои!
Фил перевел взгляд на Сэм.
– Так это не твои туфли?
– Нет… погоди, откуда ты вообще о них узнал?
– Кэт видела тебя в них. Когда ты ходила на свиданку к своему любовнику.
Сэм посмотрела на него. На кухне стало очень тихо. И вдруг холодность Фила, его нежелание оставаться с ней наедине, обрели смысл. Она ощутила, что краснеет.
– Я… у меня нет любовника.
– Нет у нее никакого любовника! Она много месяцев разве что не рыдала из-за того, что ты к ней больше не прикасаешься. Не говори глупости, Фил. – Андреа глянула на Сэм и наконец обратила внимание на короткую заминку и румянец, медленно заливающий шею подруги. Она перевела взгляд с нее на Фила. – О. Что ж, очень интересно.
– Я эти туфли не трогал, – сказал Фил. – Хотя, не совсем. Я унес их в фургон, потому что не хотел, чтобы они находились в доме. Но потом Кэт спросила, где эти босоножки. Может, хотела в них куда-то сходить.
– Прекрасно, – фыркнула Ниша. – Теперь мои туфли переходят с одних немытых ног на другие!
Идеально.
Сэм по-прежнему смотрела на мужа.
– У меня нет любовника.
– Разве?
– Нет! С чего ты вообще это взял?
– Ну, во-первых, ты изменилась. У тебя больше нет времени на меня.
– Фил, ты несколько месяцев провел, не отрываясь от дивана. Ты по большей части вообще не замечаешь, жива я или нет.
– И ты приходила домой вся сияющая и потная.
– Я занималась боксом! Хожу в зал три раза в неделю.
– Боксом? На каблуках? Хорошая отмазка.
– Что?
– Эй, можно не менять тему? Плевать, с кем она там развлекается, мне туфли нужны!
Сэм повернулась к Нише.
– Я заплачу вам за них. Простите.
– Не нужны мне деньги! Не понимаете, да? Мне нужны именно те туфли!
Андреа достала телефон.
– Так, может, просто позвоним Кэт?
Сэм не двигалась, пока подруга звонила ее дочери. Она не могла отвести взгляда от Фила. Он тоже то и дело поглядывал на нее. Сэм чувствовала неуверенность, муж словно пытался понять по ее лицу, правду ли она сказала или нет, и именно это стало для нее настоящим ударом.
– Привет, красавица. Как жизнь? Хорошо… Хорошо. Слушай, у нас тут небольшая проблемка дома. Я хотела тебя спросить, а где красные туфли из гардероба твоей мамы?
В комнате воцарилась тишина, пока Андреа слушала ответ собеседницы на том конце провода.
– Да, я знаю, милая. Возникло небольшое недоразумение. Куда ты их отвезла? Знаю… знаю… Да?
Подожди, я запишу… Отлично.
Она закончила разговор на позитивной ноте, мол, «люблю, целую, скоро увидимся». Затем вздохнула и посмотрела на полные ожидания лица.
– Кэт… решила, что ты завела любовника, и была возмущена тем, что ты в них куда-то ходила.
К тому же, как она выразилась, это возмутительный символ угнетения женщин в патриархальном укладе, и в ее доме им не место.
– И? – резко спросила американка.
– И отнесла их в благотворительный магазин. Возле ее колледжа.
– Она отнесла мои туфли в какой-то паршивый секонд-хенд?! – женщина всплеснула руками. – Все лучше и лучше!
– Когда? – слабо уточнила Сэм.
– Вчера днем. Не спеши паниковать. Может, если сейчас рванем туда, еще успеем их вернуть.
26
Ниша сидела в крошечной машине, кое-как втиснувшись на заднее сиденье, пока Сэм с подругой молча ехали по Лондону. Вторую женщину звали Андреа. Мягкий тюрбан на голове и бледный, почти серый цвет лица говорили о серьезной болезни, но вела она себя до странности весело, словно на время забыла о своем недуте.
– И когда ты собираешься рассказать мне об этой «интрижке»? – спросила она.
Сэм покосилась на Нишу и ответила:
– В другой раз.
– То есть любовник все-таки завелся? Да какого…
– Нет у меня никакого любовника! – Сэм порозовела. – Ну, поцеловала я кое-кого. И на этом все.
– Какого черта, Сэм? Ты же обещала вести себя хорошо!
– Это было раньше.
– Не обращайте на меня внимания, – вставила Ниша с заднего сиденья. – Можешь переспать хоть с половиной Лондона, мне-то что.
Но она видела, как Сэм накрыла ладонью руку Андреа и стиснула пальцы, пока они стояли на светофоре, и что-то в ней оттаяло при виде этого бережного жеста. Точно так же она прикасалась к Рэю, пока они везли его в школу. Одно прикосновение порой говорит о большем, чем любые слова.
Ниша злилась из-за «лабутенов». Злилась из-за того, что Сэм явно посчитала, будто может распоряжаться ими на свое усмотрение, что ее дочь отвезла их в благотворительный магазин. Но пока машина вилась по лондонским пробкам, она обнаружила, что поддерживать пламя праведной, слепой ярости становилось все сложнее. Эта Сэм не была похожа на воровку, в ней не чувствовалось хищного инстинкта самосохранения, отсутствовала способность виртуозно лгать, подстраиваясь под обстоятельства. Она выглядела, как неловко отметила Ниша, подавленной.
Может, это и вправду ошибка. Она мыслями вернулась в тот день в раздевалке и вроде бы смутно припомнила, как спихнула
