В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Я не могу сообщить вам эту информацию, – отчеканила она. – Защита персональных данных, – и посмотрела на Нишу. – К тому же мало ли, кто вы такая. Может, убийца.
– А что, похоже, что я могу убить человека?
– Вы правда хотите услышать честный ответ? – уточнила женщина.
В магазин зашли другие покупатели, и Ниша заметила, как они поглядывали в их сторону.
– Просто предоставьте мне нужные сведения, хорошо? Тогда мы оставим в покое вас, и про ваши волосы слова дурного не скажем. Кстати, отличный цвет. Очень подходит к тону вашей чисто британской кожи.
Сэм закрыла глаза.
– Нет, – ответила продавщица. – И раз вы не можете попросить вежливо, то лучше…
Ниша открыла рот для ответа, но тут раздался шум на другом конце магазина – грохот, испуганные восклицания… И она увидела между рядами вешалок, что Андреа рухнула на пол, обрушив стойку с мужскими брюками. Можно было разглядеть только край ее розового платка среди груды коробок с пазлами и обеспокоенных лиц столпившихся вокруг покупателей.
– О боже, Андреа!
Пока Ниша с ужасом наблюдала за этой сценой, Сэм бросилась к подруге. Андреа осторожно приподняли, и в этот момент она вдруг посмотрела прямо в глаза американке и подмигнула.
– Подождите! – Женщина с синими волосами спешно вышла из-за прилавка. – Пожалуйста, пропустите! Расступитесь! У меня есть право оказания первой помощи, – она достала из-под прилавка красный пластиковый чемоданчик и протолкнулась в другую часть магазина, где собрались покупатели.
– Положите ее на бок!
Ниша торопливо наклонилась над прилавком и подтянула к себе журнал. Она увидела список проданных вчера товаров и быстро просматривала его, пока наконец не нашла нужную строчку: «Красные сандалии, крокодилья кожа, Christian Bolton». Рядом приписка синей ручкой и тот самый благотворительный бланк:
«Лиз Фробишер, 14 Аллейн-Роуд, ЮВ1».
Она вырвала страницу из журнала и засунула ее в карман, как раз вовремя, чтобы услышать, как Андреа говорит:
– Со мной все в порядке, правда, просто сильная слабость после химиотерапии. Нет-нет, не нужно мерить температуру. Просто принесите воды, и я буду как огурчик. Большое вам спасибо…
Три женщины молчали, пока Андреа заводила машину и выруливала на дорогу. Они проехали две улицы и перекресток со светофором. Затем Ниша наклонилась между двумя сиденьями.
– Эй, Шарфик, ты точно в порядке?
– Конечно. – Андреа включила левый поворотник и позволила себе легкую улыбку. – Честно говоря, я уже девять месяцев так не веселилась. Надеюсь, вы обе оценили мои актерские таланты.
– Ты заслуживаешь «Оскара», – ответила Ниша. – До смерти меня перепугала.
– Но если серьезно, эта женщина все пыталась заклеить мне коленку пластырем! Словно именно это главная угроза для моего здоровья.
– «Вам нужно принять реабилитационное положение». – Сэм скопировала голос продавщицы. – «И лежать так минимум полчаса. Бывшая жена моего двоюродного брата работала на скорой».
– Конечно, я же давно мечтала провести полдня в тесном контакте с синтетическими семейниками дядюшки Фреда, картины с пирсом Брайтона и автоматом для чая.
Ниша не смогла удержаться от смеха.
– Куда мы едем? – спросила она, успокоившись. – Где эта Аллейн-Роуд?
– Понятия не имею, – ответила Андреа. – Но нам туда.
Четырнадцатый дом на Аллейн-Роуд теснился среди череды абсолютно идентичных строений, сооруженных в начале семидесятых и с тех пор не видевших ремонта. Всплеск эйфории от успешно добытого адреса по дороге угас, и Сэм неожиданно для себя задумалась, что сейчас происходило дома.
Интересно, то, что было с Джоэлом, считалось изменой? Конечно, в каком-то смысле это тоже предательство…
Тайный обмен сообщениями? Посиделки в машине? Поцелуй с человеком, который не является твоим мужем? Сэм подумала о губах Джоэла и ощутила прилив жара, то ли от удовольствия, то ли от стыда. Ей не хотелось об этом размышлять.
Еще и дочь все видела, – теперь она ненавидит ее и считает изменщицей. Сэм думала о внезапной холодности Фила, о том, как он смотрел на нее. Даже в глубочайшей депрессии она не видела такого безразличия в его глазах. При мысли, какой разговор ждал дома, заныл живот. Врать она не умела, все сразу станет ясно по лицу. И хотя измены как таковой не было, они сразу поймут, что она чувствует себя виноватой.
– Что теперь делать? – спросила Андреа, выключив двигатель.
– Конечно, взломаем дверь, – ответила Ниша.
– Нельзя вот так врываться в чужой дом, – сообщила Сэм.
Ниша обдумала ее слова. Пожалуй, она права. И дома ли вообще та женщина? Как знать, кто там находится? – Можно постучать в дверь, поговорить с ней. Предложить выкупить у нее эти туфли.
– А вдруг откажется? Или поймет, что все не так просто, что они нам очень нужны. Ты хоть что-то знаешь о сделках?
– Я знаю о сделках все, так как зарабатываю этим на жизнь.
– Если бы ты была профессионалом, то знала бы, что нельзя заранее показывать оппоненту,
что именно тебя интересует. К тому же ни у кого из нас нет наличных. Без обид, – прибавила Ниша, когда подруги пристально посмотрели на нее, – но вы на богатеньких не похожи. Я голосую за взлом.
Ниша наклонилась, изучая фасад здания в поисках места, где проще всего проникнуть внутрь.
– А потом будем ее пытать, пока не признается, где мои туфли.
Ниша словно снова стала ребенком, который идет по проходам дешевого магазина, прикидывая, какую бутылку с бурбоном удастся незаметно спрятать под пальто. Туфли в этом доме, они буквально взывали к ней. Она пыталась вспомнить, как действовала раньше, оценивая потенциальные риски и подбирая оправдание на случай, если ее поймают.
Вдоль внешней стены дома прошествовал рыжий кот и сел, глядя на них жадными желтыми глазами.
– Рама на окне слева сгнила. Наверное, удастся его высадить.
Сэм развернулась и пристально посмотрела на Нишу.
– В чем твоя проблема?
– Что значит – в чем моя проблема? О чем ты?
– Откуда мы знаем, может, тут живет милейшая женщина, которая обожает своего кота и искренне радуется тому, что купила хорошие туфли, причем совершенно легально. А ты строишь планы, как вломиться в дом и ограбить ее, а то и запутать до смерти? Серьезно? Что ты за человек такой?
Ниша открыла окно и нырнула на заднее сиденье, чтобы не видеть раздражающего, обеспокоенного лица Сэм.
– Человек, которому срочно нужно вернуть свои туфли.
В этот момент открылась передняя дверь, из дома вышла женщина. Они умолкли, глядя через лобовое стекло на силуэт в бирюзовой блузке и джинсах. Ей лет тридцать пять, рыжие волосы завиты и собраны, явно на выход. На вытянутой руке
