В чужих туфлях - Джоджо Мойес
Когда Джесмин поведала им о чесоточном порошке в трусах, Андреа, эта тяжелобольная, поперхнулась вином так, что забрызгала себе все колени. Похоже, этот вечер помог ей прийти в себя: – она говорила громче и грубее, шутила над людьми и их устремлениями, и все это никак не вязалось с ее хрупкостью и худобой. Ниша вдруг осознала, что странное чувство у нее в груди – это восхищение. Андреа говорила о своей болезни в шутливом ключе, отстраненно, как делают англичане, когда речь заходит о тяжелых для них темах. Джес нарушила повисшее тягостное молчание, поднявшись с места и крепко обняв Андреа. Она произнесла всего одно слово:
– Подруга…
Андреа мягко похлопала Джесмин по рукам, словно одно это слово способно выразить множество чувств.
Даже понурая Сэм начала выглядывать из своей раковины, и уже не казалось, что она в любой момент может разразиться слезами. Она явно считала себя виноватой в случившемся, потому поддерживала разговор, направляя его в нужное русло.
В девять Джесмин с ужасом вспомнила, что совсем забыла о глажке и рассказала про свою подработку.
Андреа сообщила, что они все возьмутся за дело и тогда быстро закончат. Дальше беседа протекала так: Джесмин – у гладильной доски, Сэм и Ниша аккуратно складывали и упаковывали белье в углу комнаты, а Андреа сидела на диване с иглой и швейным набором, аккуратно подшивая женские брюки.
Джесмин сначала не хотела доверять ей эту работу, а потом обняла женщину и назвала «ниндзя», оценив ровные стежки.
Когда Сэм и Андреа наконец ушли, Ниша и Джесмин долго махали им вслед из окна. Две женщины шли под руку по тротуару в оранжевом свете фонарей. Когда они добрались до машины, усталость взяла свое, и Андреа уронила голову на плечо Сэм.
Та притянула ее и обняла покрепче. Никто из них даже не обмолвился об отношениях Сэм с ее скорбным мужем и о работе. Временами ты понимаешь, что человеку нужно отдохнуть от проблем, которые преобладают в его жизни.
– Они мне нравятся. Надо будет повторить! – решила Джесмин.
Ниша посмотрела на нее.
– Издеваешься, что ли?
Отчасти это была шутка, однако Джес похлопала ее по руке.
– Ниша. Милая. Иногда можно ненадолго снять броню, верно?
Она улыбнулась, как-то по-доброму, и направилась к кровати.
Фил уже спал, когда Сэм наконец заявилась домой. Она на цыпочках прошла по темной спальне, оставила одежду на стуле в углу и осторожно забралась в постель, чтобы не разбудить его. Она понятия не имела, что сказать. Просто радовалась, что муж больше не прятался в фургоне.
Женщина лежала под одеялом, слушала, как по узкой улице проносились машины и лаяли собаки вдалеке, перебирала события этого странного вечера и думала о странном новом мире, в котором неожиданно оказалась.
– Я не готов обсуждать все это, – произнес Фил в темноту.
Она моргнула.
– Как скажешь.
Сэм протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Но замерла на полпути. Затем снова отстранилась и легла на спину, глядя во мрак в ожидании сна, который, скорее всего, ей не светит.
27
Сэм направилась к двери вместе с Нишей. На ней был лучший деловой костюм, в который ей наконец снова удалось поместиться, американка прибыла в том самом пиджаке от Chanel, с которого то и дело по-хозяйски смахивала несуществующие пылинки. Через дорогу стояли три машины. Джесмин и Андреа сидели в «Ниссан Микра», и Сэм ощущала на себе их напряженные взгляды, даже на таком расстоянии. Она сделала глубокий вдох, пытаясь подавить страх, пустивший ростки в груди, не зная, справится ли. Врать она никогда не умела. Но, покосившись на мусорный бак с прислоненной к нему крышкой, потому что кто-то не удосужился ее вернуть на место, снова набралась решимости.
Она посмотрела на Нишу. Та кивнула. И Сэм постучала в дверь.
Они ждали почти тридцать секунд, и наконец открыл мужчина. Мощная шея по ширине не уступала голове; он был одет в толстовку на молнии и спортивные штаны, словно собрался на пробежку.
Хозяин дома изучал их, задержавшись взглядом на папке в руках Сэм.
– Мы не верующие, – сообщил он и попытался закрыть дверь.
– Мы ищем… – Сэм сверилась с бумагами. – … Лиз Фробишер. Она сейчас здесь?
– А вы кто?
– Мы из Всемирного фонда по защите кошек, – невозмутимо выдала Ниша.
– Мы уже сделали взнос на благотворительность, – сказал он и снова попытался закрыть дверь.
Однако Ниша уже выставила ногу в проход.
– Нам ничего не нужно, сэр. Мы пришли, чтобы сообщить вашей жене – вы же мистер Фробишер, верно? – что она выиграла приз.
Он с опаской посмотрел на них.
– Что за приз?
– Ваша жена недавно сделала покупку в магазине Всемирной организации по защите кошек и оказалась миллионным покупателем в нашей благотворительной сети. Мы хотели бы вручить ей приз!
– Нам нужно за что-то платить?
– Ни единого пенни, – с улыбкой ответила Сэм. – Просто вас ожидает замечательный приз.
– Что именно?
– Ваша жена дома, сэр? Нам нужно обсудить это лично с человеком, который совершил покупку.
Туфли, кажется? Вроде бы все верно…
Мужчина опять окинул их взглядом, затем развернулся.
– Лиз?
Он несколько раз позвал ее, и с другого конца коридора наконец донесся голос:
– Что?
– Тут к тебе пришли. Говорят, ты получила приз.
Короткая пауза. Ниша и Сэм улыбались мужчине.
Возможно, излишне широко и радостно, как потом покажется Сэм; по крайней мере, ему явно становилось не по себе. Прошла еще пара неловких секунд, и Лиз Фробишер все-таки появилась в проходе. На ней были обтягивающие джинсы, спортивная толстовка и пушистые тапочки. Сэм видела, как хищно Ниша смотрела на ее ноги, и думала, что, пожалуй, к лучшему, что женщина была не в босоножках. Хозяйка дома подошла к двери и встала позади супруга.
– Лиз Фробишер? – жизнерадостно уточнила Сэм.
– Да?
– Мы рады сообщить вам, что вы стали миллионным покупателем в магазинах «Всемирной организации по защите кошек» и получаете приз – ночь для двоих в знаменитом лондонском отеле «Бентли».
Та нахмурилась, переводя взгляд с одной женщины на другую.
– Что? Серьезно?
– Они сказали, платить ни за что не надо, – добавил муж.
– Какой-какой, говорите, приз?
Сэм объяснила, все с той же любезной улыбкой: мол, в это воскресенье Лиз и ее гость – вероятнее всего, этот любезный господин, ха-ха-ха, – могут провести ночь в люксе
