В чужих туфлях - Джоджо Мойес

– Вы же купили пару туфель в магазине «Всемирной организации по защите кошек» на этой неделе, миссис Фробишер?

– Да, верно.

– Ты мне не говорила, – заметил мужчина.

– Я не обязана сообщать тебе о каждой покупке.

– Ты ведь даже кошек не любишь.

– Это же благотворительность. – Лиз Фробишер с любопытством заглядывала в папку Сэм. – И что нужно сделать?

– Ровным счетом ничего, – с улыбкой ответила Ниша. – Только прийти! А, подождите… Вас еще просят принести туфли, купленные в магазине, чтобы запечатлеть этот момент на фотографии в рекламных целях. Она появится на нашей страничке во всех соцсетях. Это возможно?

– Рекламный снимок? – Это вело к неминуемой славе, и лицо Лиз Фробишер сразу прояснилось.

– А можно посмотреть ленту на вашей странице?

– Сегодня она закрыта для редактирования, мы готовимся к вручению приза миллионному покупателю, – быстро выкрутилась Ниша. – Но, кажется… да, у меня есть скриншот.

Ниша показала ей экран телефона с фальшивой страницей в «Инстаграме»12, которую вчера создала

Андреа.

Хозяева дома изучили ее.

– Я… думаю, это возможно. Мы же придем, да, Даррен?

– Я собирался зайти к матери.

– Значит, пойдем туда после.

– Я обещал, что мы с ней сходим куда-нибудь выпить чая.

– Ну, скажи ей, что вместо этого придем к обеду. – Лиз Фробишер улыбнулась Сэм. – А обязательно именно в это воскресенье?

– Боюсь, что да, – ответила та. – В отеле мало свободных номеров, и нашей благотворительной организации смогли выделить люкс только на эту ночь. —

Сэм сделала паузу и добавила: – Иначе придется передать приз следующему покупателю в списке.

– Нет-нет, мы найдем время, – тут же пообещала Лиз Фробишер и ткнула мужа локтем в бок, стоило ему попытаться возразить.

– Замечательно! Подходите в любое время после трех, заселяйтесь, и сотрудник отеля известит вас, когда придет время для фотосессии.

– А прическа и макияж включены? – спросила Лиз.

Сэм заметила, как Ниша начала закатывать глаза, и поспешно вклинилась:

– Не знаю, но могу уточнить. В любом случае, лучше, наверное, прийти в полной готовности.

Никогда не знаешь, кого можно встретить в лобби такого отеля, – доверительно сообщила она. —

Папарацци! Это же сущий кошмар.

Да, какой ужас, согласились все. Кошмар.

– Замечательно! – воскликнула Сэм. – Значит, до встречи в воскресенье. Вот карточка отеля. У стойки администрации спросите этого человека. Мы с нетерпением будем вас ждать. Поздравляю!

– И не забудьте туфли! – вставила Ниша.

– Хорошо! – ответила Лиз Фробишер, глядя на карточку. Ее муж закрыл дверь.

Две женщины шли по дорожке. Сэм только сейчас осознала, что успела задержать дыхание.

Ниша оглянулась, а затем тихо сказала:

– Хорошая работа.

От потрясения Сэм забыла ответить. Показалось, что путь от дома вдвое длиннее, чем к нему; они едва различали Джесмин и Андреа в машине, которые с надеждой смотрели через лобовое стекло.

Затем Сэм вдруг сдала назад, подняла крышку бака и заглянула внутрь. Вернув ее на место, она подняла голову. Все трое удивленно смотрели на нее.

– А что? – спросила она. – Я просто проверила, на всякий случай.

Ниша и Алекс вместе направлялись к автобусной остановке – теперь это случалось часто, по несколько раз в неделю. Почему-то их смены то и дело заканчивались одновременно – или же они сталкивались возле комнаты для персонала.

Они начали проходить сначала по одной, потом по две и даже три остановки пешком, не сговариваясь, просто чтобы пообщаться подольше, несмотря на серую морось и бесконечный поток машин, струящийся вдоль грязной, бурной реки. Изредка Алекс указывал ей на разные мелочи – старое здание МИ5, неприметные гаргульи на фонарных столбах, а как-то раз даже на тюленя, высунувшего голову из воды, который отчего-то совершенно очаровал Нишу. Этот богопротивный город оказался не таким гнусным, если смотреть на него глазами Алекса. Она даже научилась предвкушать эти прогулки.

– Похоже, раньше у тебя не было друзей.

Прежде Ниша восприняла бы это как упрек, но сейчас, поразмыслив, ответила:

– Нет. Мне не слишком нравились другие женщины. Но эти… ничего, – она покачала головой, словно не в силах поверить, что правда говорит это. – Даже та, что свистнула мои туфли.

Алекс выслушал ее рассказ о событиях последних двух дней, громко хохоча над притворным обмороком Андреа в секонд-хенде и тщеславием женщины, купившей «лабутены».

– Джесмин хорошая. Она сама многое пережила, но у нее большое сердце. Всегда кому-то помогает.

– Да. Мне.

Что-то в ее тоне вынудило Алекса посмотреть на Нишу. Он поднял воротник и натянул на уши шапку, на которой теперь блестели капли дождя. Сейчас, без света ярких ламп на кухне отеля, его кожа не казалась такой бледной, а рыжеватая кудряшка покачивалась над лбом.

– Почему тебя это так нервирует? Сам факт, что тебе кто-то помогает?

– Не знаю. – Ниша потерла нос. – Не люблю благотворительность. Сложно принимать добро от людей, когда тебе нечего дать взамен. – Она вовремя отступила в сторону, пропуская очередного велосипедиста. – Наверное, в основном у меня с друзьями были… взаимовыгодные отношения. Я помогу тебе попасть на этот прием. Ты внесешь меня в этот список. Я помогу твоему мужу встретиться со своим. Мы поедем на выходные в твой шикарный дом на озере Комо, или в Калабасасе, или еще куда. Я куплю у тебя дорогую одежду. Ты поможешь мне навести марафет и бросишь все, чтобы ходить со мной по мероприятиям, куда не может пойти мой муж.

– Это не дружба.

– Но, если так подумать, разве не все в этом мире строится на взаимной выгоде? – вслух размышляла Ниша. – Так с большинством браков, даже если это обмен в духе «Я буду заботиться о тебе и рожать детей, а ты станешь обеспечивать меня финансово». Или «Я буду следить за собой и спать с тобой, когда захочешь, чтобы ты никогда не смотрел на других»?

Он обернулся и остановился.

– Вот как ты видишь брак?

Ниша отчего-то начала запинаться.

– Но так или иначе все сводится к разным вариациям одного и того же, нет? Все человеческие отношения в той или иной степени взаимовыгодны.

Затем она вспомнила о Джулиане, которая никогда не думала ни о какой выгоде. Алекс поднял брови, хотя ничего не сказал, и вскоре Ниша обнаружила, что пытается заполнить тишину.

– Слушай, даже если взять дружбу. Ты выслушиваешь мои жалобы, я потом слушаю твои. Ты верный друг, и мне с тобой хорошо, значит, и я буду верным другом, с которым тебе будет хорошо. Это тоже в каком-то смысле взаимная выгода, пусть