Плавучие гнезда - Полина Максимова

Я несколько раз глубоко вздохнул и продолжил:

– Знаешь, я ведь только сейчас понял, что не сказал отцу о том, что Аня беременна. Мне это даже в голову не пришло, глядя на него. Ты бы видел, сколько там мусора… Еды в холодильнике нет, это идиотское радио на всю катушку шумит. Не представляю, как он умудряется слушать его днем и ночью, поэтому ему и кажется, что за ним следят. Оказывается, у него эпилепсия. Может быть, ты об этом знал. Ты жил с ним дольше меня, наверняка у него случались приступы при тебе – пена изо рта, конвульсии и все такое. Именно это ведь происходит с эпилептиком, так? И почему только ты молчал? Почему все в нашей семье всегда молчат? Я пытаюсь это изменить, но оказалось, что у моей жены тоже есть секреты от меня. А у меня – от нее. Дизель, деньги. Я это скрывал, чтобы сделать ей сюрприз, но, если бы я рассказал Ане, что увезу нас, она бы не сделала того, что сделала. Получается, я тоже виноват? А если бы она все равно изменила мне, не только из-за ребенка? Ладно, хватит с меня. Нам просто надо поговорить. Сегодня я скажу ей о деньгах, о Соне и о Льве. Только бы все было нормально…

– Петр, вам нужна помощь? У вас кровь.

Голос выдернул меня из мыслей. Женщины сложили всю еду, задули свечи и даже убрали скатерти, а все, кто желал поговорить с пастором, разошлись. Остались мы вдвоем.

– Это не моя.

Он присел ко мне на скамью.

– Тогда помощь нужна кому-то другому?

– Ее уже оказывают. Спасибо. Я просто хотел успокоиться. Посидеть тут немного.

– К сожалению, я уже закрываю. На улице шторм.

– Конечно. Я сейчас уйду. Пришел, когда проповедь уже закончилась, но народу было много, и я решил посидеть.

Я как будто извинялся, но он не обратил на это внимания.

– Да, давно такого не было. Люди впервые сталкиваются с таким тяжелым катаклизмом, с неуправляемой стихией. Они больше не верят институтам власти, поэтому приходят сюда. Они надеются на чудо. Знаете, французский писатель Вольтер как-то сказал: «Три вещи оказывают постоянное влияние на умы людей: климат, правительство и религия… Это единственный способ объяснить загадку этого мира». Правительство и климат сегодня слишком непредсказуемы, поэтому люди обратились к религии, они вернулись в церковь. Мы вступили во времена большой неопределенности. Мир изменился за считаные месяцы. Остается только гадать, когда же это все закончится.

– А вы что об этом думаете? Когда это все закончится?

– Ну, грядет мессия.

– Вы имеете в виду, Иисус?

– В детстве, когда мы слушали проповеди о втором пришествии Иисуса Христа, мы предвкушали радость от дня, когда нам явится мессия. И мы знали, что мы не совершим тех ошибок, которые совершили наши предки две тысячи лет назад. Мы будем ждать, мы будем готовы к этой встрече. Нас вдохновляли эти разговоры, эти проповеди, и мы мечтали, чтобы этот день скорее наступил. Мы живем в неопределенное время, но я знаю, что оно скоро закончится, и наше ожидание подходит к концу. Да, Иисус возвращается.

– И что это значит? Что нам делать, что это меняет?

– Ничего, – лукаво улыбнулся пастор и стал расчесывать тыльную сторону ладони. – В том и суть. Нам больше некуда торопиться, конец света может настать в любой момент. Не надо суетиться, сходить с ума. Не надо пробовать то, что ты никогда не пробовал, не надо уходить от мужей и жен, бросать работу. Не нужно больше всей этой суеты. Все, что от нас требуется теперь, это продолжать делать то, что мы делаем, то, что мы делали изо дня в день. Нам больше не надо торопиться жить.

– Я в это не верю. Наоборот, чем ближе конец, тем больше хочется жить так, как не мог, так, как всегда хотел.

– Оставьте это. Примиритесь с собой, простите всех, поцелуйте свою жену, и будет вам счастье.

– Все не так просто.

– Знаете, что будет, когда придет мессия? Те, кто умер, вернутся к жизни.

Я вздохнул и покачал головой:

– Я не верю в мессию.

– Петр, вы знаете, что такое пари Паскаля?

– Не знаю.

– Математик и философ Блез Паскаль считал, что верить в Бога более рационально, чем не верить. Вас это удивляет? Я сейчас поясню. Если вы не верите в Бога, а он на самом деле существует, вы обрекаете себя на вечные муки. Если вы не верите в Бога, и его действительно нет, цена вашего выигрыша невелика – вы всего лишь умираете. Если вы верите в Бога, и его нет, вы тоже просто умрете и даже не сможете испытать разочарование. Не такой уж неприятный проигрыш, верно? Зато, если вы верите в Бога и Бог существует, вас ждет спасение, вечная жизнь. Что выберете вы?

Я засмеялся:

– При таком раскладе я бы выбрал верить в Бога.

– Вы знали, что ваш отец тоже раньше ходил к нам? – спросил пастор и заглянул мне в глаза. Его зрачки были широкие, хотя в помещении включили свет, роговица имела голубовато-мутный цвет. Старик страдал от глаукомы?

– Когда? Давно?

– Да, давненько уже не заглядывал. Несколько лет, но после гибели вашего брата бывал тут часто. Он, конечно, как и вы, говорил, что не верит в Бога. Как он сейчас?

– Плохо. У него паранойя, эпилепсия и, наверное, что-то еще. Он явно нездоров.

– Мне жаль.

– Он вам рассказывал что-то о матери, о брате?

– Думаю, я могу поделиться этим с вами. Он винит себя в смерти вашей матери и вашего брата, ему тяжело жить с этой ношей на сердце. Он страдает из-за того, что не прислушивался к своей жене и что сказал вашему брату якобы, если бы он не родился, она была бы жива. Но это не его вина. И не ваша.

Он положил руку мне на плечо.

– Я знаю. Спасибо, что рассказали. И спасибо вам за брата. Думаю, самое лучшее время в его жизни было, когда Сава ходил к вам сюда.

– Не стоит, Петр. Рад быть полезен вашей семье.

– Извините, что задержал вас. Я пойду домой к жене.

Мы встали со скамьи.

– Идите с Богом.

Дома было тихо и темно. Свет горел только в нашей с Аней спальне в конце коридора. Ни Льва, ни Софии. Мы с женой наконец остались вдвоем.

Аня читала, лежа в кровати. Увидев меня,