В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Мам, помнишь ту песню, которую ты мне пела? Можешь спеть сейчас?
Ее голос дрожал, пока она пела:
– Ты мое солнце, мой лучик света…
Ты мое счастье в серые дни…14
– Тоже не смогла заснуть, да? – спросила Джесмин, вручая ей кружку с кофе.
Над ними уже несколько часов кружил полицейский вертолет. Шум винтов далеко разносился в ночном небе, наполняя воздух смутной тревогой. Ниша взяла чашку и покачала головой.
Джесмин села на небольшой складной стульчик, который всегда был на балконе, и натянула на колени полы халата.
– Я тоже. Все думаю: мы совсем спятили, раз решили пойти на такое?
Ниша понимала, о чем она – Джесмин рисковала потерять работу. За подобную авантюру не грех и уволить. Когда горничная обрисовала свой план, у всех присутствующих отвисла челюсть, как в мультиках. Ниша долго искала способ защитить Джес – она могла украсть у нее карту и лично забрать туфли, в худшем случае, сама сдастся и скажет, что во всем виновата, а подругу угрозами вынудила помочь ей…
И все равно затея рискованная.
– Ты не обязана в это ввязываться, – в пятый раз повторила Ниша. – Ты и так столько сделала для меня… Я не хочу втягивать тебя…
– Ниш. Я что, похожа на человека, который делает что-то вопреки своей воле? Нет. Я много раз все обдумала. Наше дело правое. Мы вернем то, что принадлежит тебе. Я твоя подруга, и я тебе помогу. – Она искоса глянула на Нишу. – Тем более, если я как можно быстрее не выкину тебя из спальни дочери и не помогу вернуться домой, Грейси меня точно отпинает.
Они улыбнулись. Затем, посерьезнев, Джесмин сделала еще один глоток кофе.
– Меня беспокоит, что будет, когда ты вернешь эти туфли. Выполнит ли твой муженек свою часть уговора?
– Да. Я уже об этом думала.
Карл пойдет на все, чтобы сделать по-своему. Если для него это просто игра – а вполне возможно, так и есть, – он просто придумает другое препятствие к разделу имущества. Вот чего Ниша боялась больше всего. Он может вынудить ее бесцельно бегать по кругу в этом чуждом городе, без гроша в кармане, без возможности что-либо изменить, пока ее мальчик сидит один в своей школе, погружаясь все глубже в тоску, в тысячах миль от нее. Ниша думала, что достаточно защищена и закон на ее стороне. А потом обнаружила, что у нее можно отнять все, и она должна полагаться только на себя, чтобы удержаться на плаву. Женщины молча пили кофе, глядя на огни медленно оживающего города, где машины, помигивая красными фарами, прокладывали путь сквозь свинцовую тьму.
О моих чувствах ты не узнаешь,
Прошу, оставь мне тот яркий свет…15
Ниша закрыла глаза. Нить натянулась еще больше.
– Знаешь, как говорят? Надо решать проблемы по мере их поступления. – Джесмин допила остатки кофе и похлопала по платку, которым на ночь оборачивала волосы. – Давай, деточка. Для начала пойдем-ка на работу, дальше добудем твои туфли. Об остальном подумаем потом. А я, пожалуй, поставлю пока нам тосты.
Она исчезла внутри. Ниша сидела, глядя на небо. А потом достала телефон и набрала сообщение.
«ДЖУЛИАНА? Это все еще твой номер?»
Поколебавшись, она добавила:
«Это Анита».
Помедлив, Ниша нажала на кнопку «Отправить» и наблюдала, как короткое сообщение улетает в неведомое.
Сэм выгуливала собаку в темноте, забыв, что когда-то боялась незнакомцев, скользящих в тенях между уличными фонарями. Она думала о грядущем дне, о странной авантюре, на которую подписалась. Сэм в жизни ничего подобного не делала. Саманта Кемп – женщина средних лет, менеджер по полиграфии, замужем, один ребенок, живет в том же регионе, где родилась и выросла.
И вот-вот совершит нечто совершенно нелепое, чтобы вернуть туфли женщине, которая ее терпеть не может. Эти мысли словно витали у нее над головой. Но, по правде говоря, в жизни Сэм все стало настолько странным и нереальным, что этот день вполне в духе общих тенденций. К тому же, худшее уже случилось – она потеряла – или вот-вот потеряет – все, что было для нее важным, кроме лучшей подруги.
Пока Кевин заинтересованно обнюхивал все деревья и фонарные столбы, Сэм думала о Джесмин и Андреа. Ее подруга умеет производить впечатление – она обладает прямолинейным, открытым дружелюбием, которое мигом уничтожает любую неловкость, позволяя людям греться в его лучах. Когда они были помоложе, Сэм никак не могла понять, почему Андреа дружит с таким человеком, как она – без харизмы, той неповторимой ауры, которая вынуждала других тянуться к человеку. Однако сегодня Андреа не придет.
– Слишком приметная, – сказала тогда Джесмин, а Ниша добавила:
– Жаль. Шарфик может этим воспользоваться, если надо.
Сэм вздрогнула, но Андреа только рассмеялась и ответила, что, наверное, так и есть.
– Да, в полиции вам только Горлума не хватало. Ничего, погодите, скоро у меня брови отрастут, и я буду как Том Круз из «Миссия невыполнима».
Ниша и Сэм все время настороженно косились друг на друга. В американке чувствовалось какое-то безрассудство, бесстрашие, которое заставляло Сэм нервничать. Ей всегда было комфортнее с людьми, которые соблюдали правила, как она сама. И что-то в ней точно так же нервировало Нишу.
Они были безукоризненно вежливы друг с другом, но, возможно, из-за своеобразного знакомства
и отягчающих обстоятельств о сердечности говорить не приходилось.
Ну и ладно. Сэм потеряла туфли Ниши, значит, надо помочь их вернуть. Это правильно – хоть какая-то ясность среди хаоса. Больше она ничего не могла сделать. Как только с этим будет покончено, Сэм начнет все с чистого листа и подумает о поисках новой работы.
Когда они с Кевином вернулись, дверь дома была открыта, на дорогах росли пробки, на улицах открывались магазинчики, расчетливые владельцы которых предпочитали не отдыхать по воскресеньям.
Сэм зашла на кухню и с удивлением обнаружила, что Фил уже встал и делал кофе, стоя к ней спиной, в толстовке и спортивных штанах. Он чуть повернулся и кивнул; в последнее время другого приветствия от него не дождешься. Чтобы скрыть щемящее беспокойство, Сэм что-то сказала про душ и поскорее ушла. Пусть Кевина кормит муж.
Вымывшись, она высушила волосы, затем нанесла увлажняющее средство, сознавая, что уголки губ угрюмо сползли вниз и, видимо, там и останутся.
Причем этих морщин раньше не было! Сэм перестала изучать свое лицо в увеличительном зеркале – честно, их нужно запретить для всех женщин старше тридцати! – и натянула черные футболку и джинсы, как велела Джесмин, сверху серый джемпер и темно-синюю парку.
