В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Ты готова? – спросил Алекс, снова заправляя белоснежное полотенце под фартук.
– Насколько это возможно. – Ниша вернула тарелку. – Спасибо за блинчики.
– Моя смена заканчивается в четыре. Но я задержусь. На случай, если вдруг понадоблюсь.
– Этого не случится, – отозвалась она. А потом, понимая, что это прозвучало грубо, добавляет: – То есть я надеюсь. Но это мило с твоей стороны.
Алекс даже не дрогнул. Как обычно.
– В любом случае задержусь.
Повар оценивающе посмотрел на Сэм, еще раз спросил, точно ли она не хочет блинчиков, и с тяжким вздохом унес тарелки к своему столу.
Без пятнадцати три Сэм ждала в лобби отеля у ресепшена. Она просидела уже почти полчаса, чувствуя себя не в своей тарелке в этом мраморном оплоте искусственной безмятежности. Мимо проходили гости, за которыми следовали портье в форме, толкая огромные медные тележки с багажом или везя за собой небольшие чемоданчики. Огромные горшки с бледными орхидеями стояли по обе стороны мягких даже на вид диванчиков. В воздухе витал элегантный аромат ветивера. Сэм не помнила, когда в последний раз была в отеле, да еще и таком роскошном. Может, в тот вечер в Формби, куда приехала с Генри по работе, и они тогда пересмотрели кучу передач про футбол? Кажется, карточка почему-то не действовала, а в отеле навязчиво пахло рыбой…
Она поглядывала на вычурные часы в холле, затем на дверь, за которой ждала Ниша, наверняка напряженная и собранная, какой была с самого утра.
Сэм знала: женщина опасалась, что новая знакомая не справится, и это раздражало – как и собственные опасения, что Ниша, вероятно, права. Каждая клеточка в теле велела уйти отсюда. И вместе с тем Сэм понимала, что некуда. Дома ее никто не ждал. Чем ей еще заняться?
Затем стеклянные двери, ведущие на улицу, открылись, и Сэм увидела их – Лиз и Даррен Фробишер озирались, как люди, попавшие в совершенно незнакомое место. Она набрала на телефоне «ЗДЕСЬ», сделала вдох и поднялась на ноги, чтобы перехватить их до того, как они подойдут к ресепшену.
– Добрый день, мистер и миссис Фробишер! Как я рада вас видеть!
Женщины обсудили план множество раз. Мишель на ресепшене не должна была обратить особого внимания на пару, которую в лобби приветствовал кто-то из постояльцев, поэтому Сэм сможет свободно провести их наверх в нужную комнату. В конце концов, фойе – неофициальное место встречи даже для тех, кто не останавливается в отеле: изысканно, тихо, в центре города, получаются красивые селфи для «Инстаграма»16 – самое то для людей, притворяющихся, что ведут красивую жизнь. Бесконечная трескотня Лиз Фробишер ненадолго стихла – отделанный мрамором холл слишком роскошен, и пара покорно проследовала за Сэм к лифтам. Она безыскусно болтала с ними – как доехали, какой прекрасный выдался день, как хорошо они выглядят… Лиз Фробишер явилась не в «лабутенах», но муж тянул за собой чемоданчик на колесах, и Сэм чувствовала, что они внутри, словно от них исходит радиация.
Дверь комнаты 232 открылась. Джесмин уже ждала внутри, притворяясь, будто взбивает подушки.
– Это наши победители? – спросила она с широкой улыбкой, и Лиз Фробишер протянула ей руку – ладонью вниз, как королева, приветствующая подданных.
Джесмин почти не поменялась в лице, только чуть приподняла брови, не сдержавшись. Это номер повышенной комфортности, сорок два квадратных метра с солидной двуспальной кроватью и небольшим диванчиком у окна.
– Итак, – произнесла Сэм, – вот ваша комната, одна из лучших в отеле. Мы надеемся, что вам будет здесь комфортно.
Лиз медленно обошла кровать, провела кончиками пальцев по покрывалу и занавескам, словно проверяя качество. Она изучала роскошный декор, и на ее лице появилось выражение смутного разочарования. Похоже, статус победителя ударил ей в голову.
– А когда мы будем делать фотографии? – спросила она, повернувшись к Сэм.
– Мы надеемся, что уже скоро, – ответила та. – Пока хватает естественного света.
– Этот наряд подойдет?
На Лиз Фробишер был красный костюм от Chanel – естественно, подделка, с необработанными краями, и шарф, кокетливо повязанный на шею. Рыжие волосы – крашеные, как теперь поняла Сэм, – были уложены волнами, а макияж указывал на то, что она как минимум час просидела за туалетным столиком.
– Божественно, – одновременно выдали Джесмин и Сэм, и Лиз задрала нос, будто этого и следовало ожидать.
– А бесплатная выпивка будет?
– Даррен, ты же знаешь, мы не пьем, – резко бросила Лиз, а затем добавила: – Мы подумали… может, нам положены еще какие-то услуги, а не только номер?
Ее «только» повисло в воздухе смутной угрозой.
– Уверена, мы сможем что-то подобрать для наших победителей, – не моргнув глазом ответила Джесмин. Она записала свой номер на блокноте, лежащем на тумбочке возле постели, и вручила гостям. – Если будут какие-то проблемы, звоните мне. Я ваша старшая горничная, можете обращаться напрямую по любым вопросам. Буду рада вам помочь.
Ниша сообщила о своем присутствии отрывистым стуком в дверь. Она принесла фотоаппарат, который оказался среди забытых вещей и до сих пор не исчез – скорее всего, никто из сотрудников отеля не понял, как он работает. Она поприветствовала пару с заученным радушием, видимо, свойственным всем американцам, а затем проследила за тем, как Лиз открывает чемодан. Сэм видела, как глаза Ниши расширились при виде своих туфель работы Кристиана Лабутена, которые аккуратно покоились на светлом свитере. Она пристально наблюдала, как Лиз осторожно извлекает их из чемодана и надевает на ноги.
«Вот они, – подумала Сэм, – всего в паре метров от нас». Затем опасливо покосилась на Нишу – вдруг та утратит здравый смысл и просто сдерет их с ног женщины? Но американка чудом взяла себя в руки, и, хотя ее улыбка стала тяжелой и холодной, вряд ли кто-то, кроме Сэм, это заметил.
Они втроем – Даррен, Джесмин и Сэм – неловко ждали, пока Ниша просила Лиз позировать у окна, сидя за столиком, затем вместе с Дарреном у двери, но тут миссис Фробишер сообщила, что мужа не должно быть в кадре, так как он с утра не побрился.
– И вообще, туфли купил не он.
Даррен, освободившись от повинности, начал изучать
