В чужих туфлях - Джоджо Мойес

Мы можем… поговорить?

Сэм с удивлением посмотрела на него.

– Сейчас?

– Да. Сейчас.

Она бросила взгляд на часы.

– Сейчас не лучший момент, Фил. Мне… надо на работу.

– Работа, – повторил он, глядя на нее безжизненным взором. – В воскресенье.

– Особое поручение. Правда, я не могу… Давай поговорим, когда я вернусь? Я, правда, немного припозднюсь, но мы наверняка сможем…

Фил смотрел на нее так, словно видел впервые.

В этот момент у Сэм пиликнул телефон. Она посмотрела на экран, думая, что это Ниша или Джесмин, но звонок от Джоэла. Его имя высветилось с эффектом разорвавшейся гранаты. Сэм ощутила, как краснеют щеки, и мечтала, чтобы муж ушел.

– Ответь, – сказал Фил. Он все видел.

– Я правда…

– Ответь.

Она приняла звонок и отвернулась, но по-прежнему чувствуя, как он буравит взглядом ее затылок.

Голос звучал слишком высоко и неестественно.

– Джоэл!

Тот, наоборот, говорил тихо, как-то заговорщически.

– Прости, что беспокою в выходной, Сэм. Но тут странное дело. В пятницу в офис приходил какой-то израильтянин, искал тебя.

– Что? Израильтянин?

– Да. Я сам не понял, что ему надо. Он поговорил с Мартином, тот сказал, что ты уволилась, и странный тип сразу ушел. Я не знаю, что именно он спрашивал, просто мне стало не по себе. Мартин только сейчас мне рассказал – не хотел тебя пугать, но, по его словам, тут что-то неладно. Думаю, тебе стоит знать.

– Странно… Ладно. Спасибо.

Короткая пауза.

– И я хотел узнать, может…

– Надо бежать, – жизнерадостно произнесла Сэм. – Увидимся на работе! Спасибо, что сообщил.

Она сбросила звонок, прежде чем Джоэл успел еще что-то сказать, убрала телефон в карман и попыталась придать лицу выражение, которое не будет ни виноватым, ни смущенным.

– Ну так что? Поговорим позже?

Фил смотрел на нее, всем видом демонстрируя, что на нем лежит тяжкое бремя, которое стало почти невыносимым.

– Я ухожу. Я не могу… больше не могу с этим справляться. Мне надо разобраться в себе.

Сэм прошла по коридору, чтобы посмотреть ему в лицо. Фил стоял, прислонившись спиной к кухонной столешнице.

– Что… куда ты уходишь?

– Не знаю.

– Фил, это смешно. Ты не можешь просто взять и все бросить! Пожалуйста, не надо. Нам нужно…

Слушай, я вернусь, и мы все обсудим, хорошо? Дай мне один день, и мы во всем разберемся.

Он покачал головой. А потом произнес, будто искренне недоумевая:

– Двадцать три года, Сэм. О чем тут говорить?

Мишель на ресепшене всегда питала слабость к Джесмин, и когда та предложила подменить ее на десять минут во время перекура, сочла это добрым жестом – старшая горничная всегда очень внимательна к коллегам. К тому же обычно, когда она украдкой выскакивала на улицу с пачкой «Мальборо Лайт», за стойкой никого не оставалось. Так у нее будет меньше проблем с Фредериком, если что.

Это одно из немногих мест в лобби, которое не просматривается в камеры видеонаблюдения.

Ниша и Сэм стояли на страже в паре метров от ресепшена, пока Джесмин просматривала список бронирований и наконец нашла то, что нужно.

Она выделила комнату, внесла пару изменений в программу, ловко сняла ключ с одного из крючков за головой и снова встала за стойку, заученно улыбаясь. Мишель вернулась, чуть попахивая сигаретным дымом. Она подкрасила губы, глядя в зеркальце, и захлопнула его, возвращаясь на рабочее место.

– Ты меня просто спасла, Джес. Поверить не могу, что Лена опять не вышла на смену. Если меня попросят еще раз остаться в двойную, клянусь, я просто уволюсь.

– Не за что, душа моя, обращайся, – ответила Джесмин и вышла из-за стойки.

Мишель озадаченно посмотрела на нее.

– Странно, мне казалось, у тебя сегодня нет…

– Запах. Фредерик учует, что ты курила, – тут же перебила ее горничная, вытаскивая бутылочку неизвестных духов из сумочки и дважды прыснув в Мишель. Та, раскашлявшись, выдавила:

– Спасибо.

Вернув парфюм в сумочку, Джесмин невозмутимо ушла.

Они провели Сэм в боковую дверь и по задней лестнице к раздевалке для сотрудников, где облачались в униформу – черные рубашки и брюки. Сэм не сказала ни слова с тех пор, как пришла – вся бледная, подавленная. По мнению Ниши, во всем виноваты нервы. Придется ей собраться, чтобы довести дело до конца. Она из тех женщин, с кого станется сдать назад, внезапно заявить, что ложь против их принципов, а то и разрыдаться.

«Умоляю, пусть она ничего не испортит! – обращалась Ниша к неведомому божеству. – Мне очень нужны мои туфли!»

– Все хорошо? – отрывисто спросила она у Сэм, застегивая штаны.

– Нормально, – ответила та, сидя на скамейке, крепко сцепив руки на коленях. Даже костяшки побелели.

– Не вздумай нас сдать.

– Я не собираюсь вас сдавать.

– Может, подкрасишься немного, девонька? Какая-то ты бледная, – Джесмин, которой явно нужно было срочно найти себе занятие, подвела Сэм к зеркалу, затем вытащила свою необъятную косметичку и начала наносить ей на лицо румяна и тушь. Та стояла неподвижно, с каменной физиономией, словно превратилась в зомби из-за каких-то личных проблем.

«Да что с ней такое?» – размышляла Ниша. В конце концов, это она будет рисковать. И может потерять гораздо больше других.

– Вот так, – наконец сказала Джесмин. – С воскрешением! – И добродушно засмеялась, легонько похлопывая Сэм по щеке.

Та посмотрела на себя в зеркало.

– Спасибо, – безжизненно ответила она. Глаза подведены, кожа сияет после бронзатора. Обычно она почти не красится, и внезапное преображение поразило ее.

– Что по времени? – спросила Ниша, глядя на часы. – Пора на ресепшен?

– Заселение в три, – напомнила Джесмин. – Давайте пока поедим. Нельзя биться на пустой желудок, верно?

Три женщины стояли в углу кухни. Джесмин уже съела свои блинчики, зато Сэм не прикоснулась к еде, а значит, и Ниша в этом уверена, Алекс начнет нервничать. Он всегда переживает, когда думает, что кому-то не нравятся приготовленные им блюда.

Иногда она видела, как повар выглядывает в зал в окошко на двери, следя за тем, кто сколько съел омлета или яиц Бенедикт, и, если осталось больше половины, даже по спине было видно, как он расстраивался.

– Не нравится? – спросил он, указывая на почти нетронутую порцию Сэм. – Сделать тебе что-то другое?

– 0, нет. Очень вкусно, – сказала Сэм и вымученно улыбнулась. – Я просто не голодна.

– Лучше съешь то, что приготовил Алекс. Он лучший. – Нишу отчего-то задело такое пренебрежение.

– Я же сказала, что не голодна.

Они все утро обменивались колкостями – сказывалось напряжение, и начали прорываться былые обиды, которые обе женщины пытались подавить. Ниша умирала