В чужих туфлях - Джоджо Мойес

Сложнее всего оказалось не потерять Фробишеров, ориентируясь на ярко-красный костюм Лиз, которая через каждые пару шагов останавливалась, чтобы поглазеть на витрину очередного магазина. Сэм старалась держаться метрах в десяти от них, накинув на голову капюшон – дождь по-прежнему моросил, и дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Она испытывала странное чувство благодарности судьбе за то, что сейчас у нее есть выполнимая задача, требующая предельной концентрации – не остается ни сил, ни времени на грустные размышления.

Лиз Фробишер была явно довольна жизнью: шла уверенно, чванливо, словно ожидая всеобщего восхищения – как же, сама победительница среди покупателей благотворительного магазина Фонда защиты кошек! Периодически она поправляла волосы или проверяла макияж в оконном отражении. Даррен Фробишер, напротив, был мрачен и сыт по горло, втихаря поглядывая на телефон и вздыхая каждый раз, когда жена останавливалась.

У Сэм зазвонил телефон. Она сразу же взяла трубку.

– Что ж, приятно знать, что ты, по крайней мере, еще жива.

Фробишеры шли дальше по Риджент-Стрит, на миг скрывшись за группой подростков, но тут же вновь появились на виду.

– Что случилось, мам?

– Что случилось? Хорошенькое приветствие! Ты не нашла гимны!

– Что?

– Твой отец теперь взял «За тех, кому грозит опасность в море». Говорит, другие слишком религиозны. Как по мне, он ужасно мрачный. Стоит о нем подумать, как начинает укачивать.

– Я сейчас несколько занята. Давай перезвоню позже?

– К тому же в нем сплошь прославляются патриархальные устои! – Мать начала петь: – «Отец наш Вечный, избавитель, чья длань смиряет вновь волну»… Ну в самом деле! С тем же успехом можно взывать к Невероятному Халку! Хотя, когда я так сказала, твой отец страшно надулся.

Парочка задержалась, о чем-то споря. Даррен с крайне недовольным видом указывал на восток, наверное, в сторону Чайнатауна. Лиз подняла руку ладонью вверх и поморщилась, словно наконец обратила внимание на дождь.

– Ладно. Вижу, ты не рвешься выручать нас с гимнами. Я просто хотела узнать, когда ты придешь, чтобы хотя бы помочь по дому. Он в ужасном состоянии. В туалете на первом этаже засор, причем уже несколько дней. Твой отец очень расстроен. Я не знаю, что там с тобой такое, но…

– Сейчас не могу, мам.

– А я не хочу, чтобы он ходил в туалет на втором этаже, потому что наверняка после него засор будет и там. Ты же помнишь, что было, когда он наелся чернослива…

– Мам, я перезвоню.

– Но когда…

Сэм сбросила звонок и нырнула в ближайший магазин, боясь, что Фробишеры ее заметят.

О чем они говорили, неясно, но у Даррена явно окончательно испортилось настроение. Еще несколько секунд они яростно о чем-то спорили, превратившись в неподвижный островок в толпе пассажиров и зевак, а затем начали повышать голос. Теперь Сэм слышала обрывки разговора, доносимые ветром, несмотря на рев машин на дороге.

– Я же не знала, что будет настолько холодно!

– Я есть хочу, Лиз. Идет дождь. Я не хочу топать пешком до…

Что он еще говорит, Сэм не услышала, но женщина начала жестикулировать, и Даррен раздраженно взмахнул руками. Лиз развернулась и направилась в ее сторону. Сэм скрылась в проходе и заметила, что Фробишеры оба пошли обратно в отель, продолжая препираться. Она взяла сотовый и начала набирать номер Ниши, когда вдруг экран погас. У нее замерло сердце. Сэм таращилась на телефон, не веря своим глазам. Он разрядился! Со всей этой суматохой она совсем забыла зарядить аккумулятор.

Сэм подняла взгляд. Фробишеры уже опередили ее на добрые двадцать метров, быстрым шагом возвращаясь в «Бентли». Лиз что-то говорила, но Даррен только качал головой.

О боже, о боже!

На такое они не рассчитывали. Выбора не оставалось. Сэм натянула капюшон на голову и сорвалась с места.

Джесмин как раз шла к лифту, когда услышала за спиной голос Фредерика, управляющего, который перекрикивал гул в фойе:

– А, Джесмин. Ты-то мне и нужна.

Он стоял у стойки ресепшена и подзывал ее к себе.

Выругавшись про себя, она развернулась, одаривая его улыбкой.

– В двести семнадцатом пролили вино. Надо заменить простыни. Можешь сделать все прямо сейчас? Гости ждут в номере.

Джесмин открыла было рот, чтобы сказать, что сейчас не ее смена, однако вовремя осознала, что тогда придется объяснять, почему она тут. Вместо этого Джес кивнула и ответила: «Разумеется».

Затем быстро направилась на второй этаж, на ходу отправляя Нише сообщение:

«Прости. Отвлекли. Дай пять минут х»

А через семь минут Сэм наконец добралась до отеля, проталкиваясь мимо людей на улице, уклоняясь от острых спиц в чужих зонтах, извиняясь в ответ на ругань и хватая ртом воздух от непривычной нагрузки. Она вбежала в боковую дверь, помчалась по узкому коридору и ворвалась в раздевалку.

Там на скамейке сидел мужчина, полируя блестящие ботинки.

– Джесмин здесь? – запыхавшись, спросила Сэм.

Тот покачал головой.

Она побежала дальше по узкому коридору, выкрикивая имя Джесмин; кто-то из горничных с удивлением наблюдал на ней, но никто не отзывался. Тихо выругавшись, Сэм остановилась и попыталась проанализировать ситуацию. Джесмин может быть где угодно, это не отель, а форменный лабиринт. Фойе?

Наверняка она там. Конечно! Сэм снова побежала по коридору, пытаясь вспомнить, где здесь лифт для персонала. Заметив его в дальнем конце, она подскочила, ударила по кнопке и беспокойно приплясывала на месте, пока кабина степенно ползла вниз с четвертого этажа. Двери открывались мучительно медленно. Сэм начала тыкать в кнопку первого этажа – один раз, два, три…

– Давай уже! – сказала она вслух, пока ветхий лифт думал, а затем наконец неохотно послушался, как ворчливый дед, и, содрогаясь, устремился наверх.

Ниша так и торчала в кладовке с бельем, слыша голос Ари в коридоре – глубокий, ровный, который изредка повышался… Жаль, не разобрать, что именно они обсуждали. Но она так близка к цели! Все тело охватило напряжением, каждая мышца натянулась в мучительном ожидании, когда Ари наконец двинется с места. «Все хорошо, – убеждала она себя. – Скоро придет Джесмин. Просто дыши». И затем наконец, когда, по ощущениям, прошло уже лет сорок, она услышала приглушенные шаги. Они приближались, и Ниша замерла, прижавшись к полкам, спиной к двери, подсознательно ожидая, что сейчас та распахнется, и Ари обнаружит ее… Но шаги удалялись. Ниша, задержав дыхание, прокралась к двери и осторожно выглянула в коридор.

Она увидела спину Ари, по-прежнему погруженного в разговор по гарнитуре. Посмотрела в другую сторону – двое мужчин, с которыми он беседовал, направлялись