В чужих туфлях - Джоджо Мойес
Ниша закрыла глаза и выдохнула, пытаясь не думать о том, как дрожат руки. Затем, убедившись, что вновь наступила тишина, расправила плечи, вышла из кладовки и уверенно прошествовала по коридору к номеру 232, как женщина, имеющая полное право здесь находиться. Затем прижала карту к электронному замку, и раздался долгожданный щелчок. Наконец-то она внутри.
Сэм вышла в фойе как раз вовремя, чтобы увидеть, как спина Джесмин исчезает за дверями в противоположном конце. Она перешла на быстрый шаг в этом царстве мрамора, пытаясь не привлекать внимания, и сорвалась на бег, едва скрывшись за дверями.
– Джесмин! – громко крикнула она, и горничная обернулась, прижав руку к груди от испуга. – Она забрала туфли?
– Не знаю. Кто-то из громил ее муженька стоял в коридоре. Я собиралась забрать их сейчас, но мне нужно сначала сменить простыни в одном номере.
В этот момент пикнул телефон.
Джесмин посмотрела на Сэм и расплылась в улыбке.
– Да! Она вошла!
– Нет-нет-нет! Они возвращаются!
– Что?
– Фробишеры! Они поссорились и возвращаются за ее пальто! Скажи, пусть уходит оттуда!
– Вот черт! Глупая баба, ясно же было, что в том костюме она сразу замерзнет, – пробормотала
Джесмин, а потом напечатала:
«УХОДИ! ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!»
***
Ниша осматривала комнату, делая максимально короткие вдохи – едкий, приторный запах духов Лиз Фробишер по-прежнему витал в воздухе.
Туфли были где-то там, чтоб их. Должны быть!
Чемодан стоял на подставке. Ниша распахнула его и осторожно перебрала содержимое кончиками пальцев, стараясь не думать о том, что прикасается к чужому белью. Ничего. Открыла гардероб. Тоже нет. И остановилась в раздумьях.
Лиз Фробишер ушла не в туфлях, Джесмин была в этом уверена. Да и Сэм бы сообщила – она же следила за сладкой парочкой. Ниша подняла край саше и заглянула под кровать – вдруг босоножки небрежно задвинули туда? Конечно, с Лиз Фробишер сталось бы взять туфли с собой, чтобы переобуться на месте… Чтоб ее! Интересно, есть люди, которые берут с собой обувь на шпильке в китайский ресторан? Наконец Ниша заглянула в ванную и с облегчением вздохнула – вот они, на полу, красные подошвы отражались в плитке, как в зеркале. При виде туфель ее словно ударило током, будто все нервные окончания одновременно активировались. Ниша наклонилась, схватила туфли и выдохнула – когда только успела задержать дыхание? Да! И тут завибрировал телефон. Она посмотрела на экран.
«УХОДИ! ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!»
Ниша быстро осмотрела комнату, проверяя, все ли в порядке, и поспешила к двери. Она уже потянулась к ручке, когда в коридоре раздались голоса.
– Это потому что я не выхожу на улицу в декабре одетым как для летнего пикника. Боже…
– Чего ты такой противный? Хочешь, чтобы я простудилась?
– Нет, Лиз, я жрать хочу! Ты же знаешь, каким я бываю с голодухи. Могла просто сразу взять пальто, и не пришлось бы за ним возвращаться!
Голоса уже прямо за дверью. Ниша в ужасе смотрела на нее. Затем окинула взглядом комнату…
Щелкнул замок, и створка начала открываться.
– Не отвечает.
– Может, спускается в лифте? Там связь не ловит, – тихо предположила Сэм, и Джесмин с надеждой кивнула. Они стояли в уголке фойе, с виду совершенно незнакомые друг с другом люди, не сводящие глаз с лифта. Каждый раз, открываясь, он выпускал несколько гостей, но Ниши среди них не было. А затем прожужжал телефон.
«Я в комнате. Они вернулись. Вытащи меня отсюда».
Джесмин принялась яростно печатать, Сэм заглядывала ей через плечо.
«В смысле – они в комнате? А ты где?»
«Под кроватью. Они ссорятся».
– Ну и дела, – пробормотала Джесмин, в ужасе глядя на экран.
– Что будем делать? – спросила Сэм.
– Спокойно, – скомандовала Джесмин. – Если они пришли за пальто, то скоро опять выйдут. Все обойдется. – Она повторила это еще раз, словно пытаясь убедить саму себя. – Они же просто пришли за пальто, так?
– Да, – кивнула Сэм. – Да. Ты права. Все обойдется.
Ниша лежала под двуспальной кроватью, чувствуя ужас каждой клеточкой тела. Они с Джесмин всегда сдвигали кровать в сторону, чтобы пропылесосить под ней, но горничная, убиравшая второй этаж, явно так не заморачивалась. По обе стороны от нее валялись клочья пыли, чужие волосы, клетки кожи, целые миазмы отвратительных микроскопических телесных отходов, а она лежала прямо в них. От этой мысли ей захотелось расплакаться.
Ниша не могла посмотреть ни вправо, ни влево, поскольку при виде этого кошмара ее начинало тошнить. Поэтому она замерла, зажмурившись и скрестив руки на животе, чтобы как можно меньше соприкасаться с полом.
– Мы не опоздали на ужин. Мы просто его не забронировали, Даррен! Потому что тебе, как обычно, было влом этим заниматься. Ты просто хотел набить едой свои жирные щеки! Опять!
Шаги. Кто-то обошел кровать.
– Ты такой, потому что хотел пойти сегодня к матери? Боже!
– Да, мне нравится ездить к маме по воскресеньям! Почему тебя это так задевает?
– Ты ходишь туда только потому, что она скачет вокруг тебя и не позволяет даже пальцем шевельнуть! Вот почему дома от тебя никакого толку.
«Просто уйдите уже, – думала Ниша. Уйдите и продолжите свой дурацкий спор в ресторане. Свалите из этой комнаты».
– Знаешь, что? Я уже вообще не хочу никуда идти. Лучше закажу еду в номер.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила Лиз.
– Ты меня слышала.
Ниша вздрогнула всем телом, когда на постель поверх нее плюхнулось тяжелое тело. Теперь матрас всего в дюйме от ее носа. Она слышала, как Даррен – наверняка это он – взял пульт и включил телевизор. В комнату тут же ворвался голос комментатора и шум футбольного матча.
– То есть ты просто будешь сидеть в номере? А меня отправишь в ресторан одну?
– Делай, что хочешь. Это была твоя идея – прийти сюда, вот сама и разбирайся.
– Моя сестра была права насчет тебя!
– Ах, твоя сестра… Отлично. Давай и ее приплетем!
Что-то начало щекотать Нише нос. Видимо, после приземления Даррена вниз посыпались пылинки.
Она подняла руку и зажала нос. Сейчас чихнет. О, боже. Не сдержаться. Она словно вот-вот взорвется. Сопротивление бесполезно…
В тот самый момент, когда она оглушительно чихнула, комната вдруг наполнилась ревом.
– Гол! Великолепный гол Кейна! Не оставил вратарю ни единого шанса! – вопил комментатор, и шум начал стихать. У Ниши слезились глаза. Ей хотелось кричать. Тем временем над ней устраивался поудобнее Даррен, и она услышала, как он взял телефон со столика.
– То есть ты действительно собираешься остаться здесь?
– Да, – ответил Даррен. – На улице слишком холодно. Давай просто
