В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Я хочу выйти. Мы никогда не ходим в хорошие рестораны.
– В прошлую субботу ходили.
– Ага, с твоим братом!
Ниша попыталась дистанцироваться от собственного тела – она слышала, некоторым это удается. Женщина старалась дышать глубоко и ровно, а потом поняла, что так у нее куда больше шансов вдохнуть частички пыли из залежей под кроватью. Зажмурившись, она прикрыла рот и нос рукой.
Снова шаги, а затем остался только рев толпы из телевизора.
Ниша открыла глаза и услышала приглушенные всхлипы, доносящиеся от кресла в углу комнаты.
Кровать над ней слегка промялась, и она увидела ноги Даррена на ковролине возле ее головы. В правом носке дырка, через которую виднелась бледная пятка.
– Ты что, плачешь?
Тишина. Опять приглушенные всхлипы.
– Я просто хотела, чтобы этот день стал для меня особенным. Я выиграла приз, Даррен! Я была так рада и взволнована, а ты все испортил!
Тяжкий вздох.
– Никто ничего не испортил. Брось. Иди сюда. Я просто есть хочу.
Вдруг на экране загорелось сообщение.
«Ты вышла?»
«Нет!» – ответила Ниша.
«Они уходят?»
«Не знаю. Я сейчас сдохну под этой кроватью. ПОМОГИТЕ».
Три пульсирующие точки, затем молчание. Она представляла, как две женщины внизу ломают голову над тем, что теперь делать. Ничего, Джесмин что-нибудь придумает. Обязательно.
– Ладно, детка, пойдем куда-нибудь сходим.
Надевай пальто. – Ниша слышала, как Даррен снова натягивает куртку, как бренчат ключи. – Я что, выложил бумажник?
«Просто уйдите, – умоляла Ниша про себя. – Свалите в ресторан. Бога ради!»
А потом раздался горестный голос Лиз:
– Я уже никуда не хочу.
У Ниши округлились глаза. Эта стерва издевается, что ли?
– Ты все испортил!
В голосе Даррена послышались успокаивающие нотки, характерные для человека, который давно привык к подобным капризам.
– Не плачь, детка. Ты же знаешь, я не выношу твоих слез.
Приглушенный ответ Нише разобрать не удалось.
– Иди сюда. Посиди со мной на кроватке. Будем обниматься.
Ниша задержала дыхание, затем вздрогнула, когда постель заскрипела под весом, видимо, уже двоих человек.
– Иди сюда, моя маленькая. Давай.
Всхлипы прекратились. Они что… О, боже. Нет.
У Ниши волосы на затылке встали дыбом. До нее донеслись звуки поцелуев.
– Ты уже давно так меня не называешь.
– Моя маленькая злюка… Ты шикарна в этом костюме. Просто шикарна.
– Ты просто так это говоришь!
– Ты куда аппетитнее, чем жареная утка!
Неохотный смешок.
«О, боже, прошу тебя! Только не это. НЕТ-НЕТ-НЕТ!»
– Ух ты, мой любимый лифчик! Ты же знаешь, как он мне нравится.
Опять поцелуи и смех. Затем тихий стон. И более громкий мужской.
Ниша опять начала яростно печатать, всерьез опасаясь проткнуть пальцами экран.
«ГОСПОДИ, СРОЧНО ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА»
За этот месяц Ниша многое пережила, но все прежние беды, оказывается, были только прелюдией. Вот теперь она действительно пала ниже некуда. Словно все ее худшие кошмары вдруг ожили и обрели плоть в лице ненасытной парочки, которая предавалась утехам в паре дюймов от ее лица! Ниша перешла в новое духовное состояние, когда все силы вдруг сконцентрировались на том, чтобы не заорать и продолжать дышать, чтобы выдержать еще секунду, не рванув с воплями на волю по отвратительному ковру. Она зажмурилась, пытаясь думать о Рэе, но привносить его прелестный облик в творящуюся вакханалию попросту безнравственно. Ниша лежала, зажав рот рукой и пытаясь отрешиться от звуков, раздающихся сверху. «Вот и все, – размышляла она. – Вот так я и умру. После секса они уснут мертвым сном, мне придется торчать здесь всю ночь, а с утра мое истерзанное тело найдет очередная горничная, из тех, кто считает, что убирать под кроватью – ниже ее достоинства!»
Каждый раз, когда Нише казалось, что она больше не выдержит, откуда-то брались новые силы. Одна кошмарная секунда тянулась за другой. А потом Даррен решил взяться за дело всерьез. Кровать начала трястись, перекладины прогибались, то и дело касаясь ее щеки. Вздохи и крики наслаждения становились громче. Ниша начала терять контроль.
Ее трясло. В голове ни единой мысли. Это чересчур. Это невыносимо. Это…
Сэм и Джесмин стояли в конце коридора на втором этаже в нескольких футах друг от друга, одна придерживала тележку для горничных, вторая пряталась под капюшоном. Джесмин молча пересылала ей сообщения, которые приходили на телефон, лежащий на стопке полотенец.
Она подняла его и осторожно набрала:
«У ТЕБЯ ВСЕ ОК?»
«НЕТ НЕ ОК. ОНИ ЗАНИМАЮТСЯ СЕКСОМ ПРЯМО НАДО МНОЙ»
У Джесмин округлились глаза от ужаса. Она переслала сообщение Сэм и нервно хихикнула. Они подошли к двери номера 232 и в тишине различили характерные звуки и постанывания, от которых кому угодно стало бы как минимум неловко.
– Она там помрет, – кивая, сказала Джесмин и выпрямилась. – Она там правда помрет.
Снова пиликает телефон.
«ОТ ПЫЛИ ХОЧЕТСЯ ЧИХАТЬ»
– Нет, милая, – пробормотала Джесмин и написала:
«Не чихай. НЕ ЧИХАЙ»
«У МЕНЯ ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА»
Телефон продолжал пищать.
«Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ, ПОМОГИТЕ»
– Что будем делать? – растерянно прошептала Джесмин.
Сэм была не в силах это терпеть. Она всплеснула руками, пытаясь что-то придумать. Зажмурилась, потом открыла глаза и рысью пробежала по коридору в поисках… Затем оглянулась на Джесмин, стащила с ноги темно-синюю «лодочку» от Marks & Spencer и ударила ею по кнопке пожарной тревоги – раз, другой, третий – пока не разбила стекло.
А потом основанием ладони брякнула по кнопке.
Сирена включилась мгновенно, так, что уши заложило.
– Ты что творишь?! – заорала Джесмин.
– Бежим! – сказала Сэм и бросилась к пожарному выходу.
32
Записанное на такой случай сообщение громыхало во всех трехстах десяти номерах отеля «Бентли». «Пожалуйста, без паники. Объявлена пожарная тревога. Просим вас пройти к ближайшему выходу».
Даррен, вынужденный прерваться, судя по всему, в самый пикантный момент, не сразу понял, что происходит, – в отличие от Лиз. Она уже вскочила с кровати, прямо босиком.
– Пожар? Даррен, тут пожар! Пожар!
Тяжело дыша, он ответил:
– Да небось ложная тревога.
– Я слышу, как по коридору кто-то бежит. Даррен, вставай! Надо идти!
– Не верю, – ноги Даррена, по-прежнему в носках, опустились на пол возле головы Ниши.
Она лежала в ужасе, оглушенная воем сирены. Затем попыталась нащупать туфли у правого бедра и подцепила ремешки пальцами. Она слышала, как торопливо одевались Фробишеры, продолжая пререкаться, потом они собрали вещи под аккомпанемент встревоженных голосов и шагов в коридоре.
И над всем этим доминировал оглушительный вой пожарной сигнализации.
– Сумка… где моя сумочка?
– Спустимся вниз, и сирену выключат.
– Где туфли?
– Да забудь ты про эти туфли! Главное, возьми…
– Даррен, все выходят из
