В чужих туфлях - Джоджо Мойес

– Он не войдет, – сказал Алекс, словно прочитав ее мысли. – Чтобы открыть дверь, нужен код.

– А там правда пожар?

– Нет. Твоя подруга Сэм врубила сигнализацию.

Джес рассказала.

– Сэм?! – Ниша искренне удивилась. Она посмотрела на свой телефон и увидела множество пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений.

– Джесмин сказала, у тебя была паническая атака, и пришлось принимать экстренные меры. – Алекс бережно убрал с ее лица прядь волос. – С тобой все хорошо? Что случилось?

– Даже если расскажу, ты не поверишь.

Он улыбнулся. Его рука была возле ее головы, ладонь опиралась на стену, и Ниша разглядела жилы у него на предплечьях и мелкие светлые волоски, которые поднимались от холода. Теперь, когда они замерли в неподвижности, она наконец обратила внимание на температуру.

– Как думаешь, нам долго придется тут сидеть?

– Пока все не вернутся.

– Тебе не кажется, что стоит попробовать сбежать сейчас? Пока все собрались на улице?

Алекс поморщился.

– С этим могут возникнуть проблемы. Дверь не открывается изнутри.

– Что?

– Неисправный замок. В служебных помещениях никто ничего не чинит. Не страшно. Все вернутся максимум через двадцать минут. Насмерть не замерзнем.

– У меня есть шанс. – Ниша успела пожалеть о том, что на ней только черная блузка и брюки.

От холода они не защищали совершенно. Женщина обхватила себя руками, начиная дрожать.

Алекс, видя, что она мерзнет, стащил поварской китель, набросил его Нише на плечи и застегнул под подбородком.

– Лучше?

– Немного.

Он был так близко… Ниша чувствовала его запах – легкий аромат вкусной еды с цитрусовыми нотками мыла. И вдруг вспомнила их поцелуй – как ей тогда хотелось раствориться в нем и забыть обо всем.

– Вот так, – сказал Алекс и обхватил ее руками, притягивая ближе к себе. Ниша ощутила тепло его тела через футболку, услышала биение сердца, прижавшись головой к сильной груди. Она прикрыла глаза, слушая далекое хлопанье дверей, бесконечные завывания сигнализации. Алекс – самый невозмутимый человек из всех, кого она когда-либо встречала… и это ее успокаивало. Все будет хорошо. Здесь она в безопасности. Ари ее не найдет. Туфли у нее.

Но… В почти полной тишине, если не считать гула охлаждающей системы, Ниша вдруг как-то очень отчетливо различила ритм его сердца. И оно явно билось быстрее обычного. У нее ледяные руки, и Алекс взял ее ладошку в свои, поднес к губам и начал греть собственным дыханием. Сердцебиение еще немного участилось. Другая рука Ниши скользнула под его футболку.

– Так теплее, – прошептала она, и его сердце забилось еще быстрее. И что-то в ней изменилось.

Ниша подняла голову, Алекс смотрел прямо на нее. Между ними словно размылась какая-то граница.

– Здесь так холодно, – тихо пожаловалась Ниша.

Они молчали. А затем она накрыла его губы своими, Алекс запустил пальцы ей в волосы, и оба, поднявшись, прижались к стеллажу, во власти жарких, бесконечных поцелуев. Он крепко прижимал ее к себе, и Ниша напрочь забыла о таких мелочах, как температура воздуха.

Дверь открылась через двадцать восемь минут, когда сирена уже стихла, а персонал понемногу начал возвращаться к своим обязанностям, перемежая обсуждение с шутками и занимая рабочие места. Ниша и Алекс ждали возле двери. На ней по-прежнему белый поварской китель, выражения лиц подозрительно невозмутимые. Андре открыл холодильник и удивленно посмотрел на двоих человек в проходе.

– Я помогал ей согреться, – сообщил Алекс, когда пауза затянулась.

– Конечно, – кивнул Андре.

Они уже шли по боковому переулку, когда вдруг осознали, что Алекс забыл там свой ремень, а у Ниши по спине медленно сползали остатки двух разбитых яиц.

Они покинули здание через боковую дверь, пробравшись к ней через большое помещение, где хранились банкетные столы и стулья, а потом попали на аллею с другой стороны отеля, вдали от толп и хаоса. Последние полкилометра до квартиры Джесмин они преодолели рука об руку, почти в полном молчании, но оно не казалось Нише ни неловким, ни тягостным. Возможно, впервые в жизни она ощущала полный покой, неестественный, почти чуждый. Все тело словно зарядилось энергией. Ниша остро ощущала близость мужчины, идущего рядом, но это было сладостное чувство. Она была полностью расслаблена. Туфли Алекс аккуратно убрал в свой рюкзак, небрежно наброшенный на одно плечо; он быстро шел по ночным улицам, подстраиваясь под ее шаги. Ниша заговаривала с ним лишь для того, чтобы объяснить дорогу. «Здесь нужно повернуть» или «Сразу за углом», а он иногда крепко прижимал ее к себе.

Эти объятия – приятная штука, в них не было ничего собственнического, лишь напоминание, что он рядом. Они также пробудили в ней воспоминания о том, как прошли те полчаса в холодильной камере, и стоило подумать об этом, как внутри словно что-то начало плавиться. Вот, значит, каково это. Было нечто печальное в осознании, что она за эти двадцать лет приучилась считать нормальным иное. Ниша думала о себе, как о равной Карлу, думала, что он по-своему уважает ее, хотя все действия бывшего мужа лишь утверждали его власть и обесценивали ее как личность. Он восхищался ей – да, желал ее – регулярно. Но любил? Нет. Нише казалось, Карл вообще не способен на это чувство.

«Останься со мной», – прошептал Алекс, глядя ей в глаза с расстояния в несколько дюймов, и в этот момент близости Ниша вдруг осознала, что провела полжизни с человеком, который никогда даже не пытался ее понять. Вряд ли он знал значение этого слова. «Я была просто вещью, – подумала она. – Предметом. Призом, аксессуаром, а затем и помехой». Ниша закрыла глаза, желая, чтобы стыд и грусть, пришедшие вместе с этим осознанием, побыстрее исчезли.

– Она здесь!

Джесмин распахнула дверь, выпуская порыв теплого, душистого аромата, и когда отступила в сторону, Ниша заметила, что Сэм, Андреа и Грейс ждали на кухне, радостные и полные надежды.

– Ты справилась! – засмеялась Джесмин, обнимая ее так крепко, что Алексу осталось лишь покорно отступить в сторону. – Ты молодчина! Рок-звезда! Господи, не знаю, как мы продержались последние полчаса. Я думала, у меня сердце не выдержит! Ты хоть представляешь, как я за тебя волновалась? Я была готова в обморок упасть, раз пятьдесят!

Джес провела их на кухню, а затем заперла входную дверь на задвижку. – Честно, Ниш, когда ты начала слать мне те сообщения, я не знала, то ли плакать, то ли