В чужих туфлях - Джоджо Мойес

Ниша успела так глубоко погрузиться в тихую прогулку с Алексом, что ей не сразу удалось переключиться в новый режим.

– Мы пьем шампанское, – объявила Андреа, пытаясь открыть бутылку. – Точнее, просекко – на шампанское денег не хватило, но, по сути, это одно и то же.

Пробка звучно хлопнула, и Джесмин достала из шкафчика бокалы, а Грейс высыпала в миску чипсы из огромной пачки.

– Возьми сразу и вторую, малышка. Для чипсов из тортильи. С сыром. Соусы нужны? Кому соус?

Алекс и Андреа познакомились уже под музыку, которую включила Джесмин. Грейс разнесла чипсы, украдкой отправляя по одной в рот. Джесмин обняла Алекса дважды, потом трижды, пытая его, где они были все это время, а когда тот объяснил, что случилось, бросила понимающий взгляд на Нишу. Комнатка наполнилась шумом, облегчением и смехом.

Ниша сделала глоток просекко. Дешевое, приторное и просто восхитительное. Она заметила Сэм, которая, как обычно, стояла в уголке комнаты, глядя на всех с легкой улыбкой, но морщинки вокруг глаз выдавали грусть и беспокойство.

Ниша, ловко обходя остальных, миновала стол и приблизилась к ней. На кухне тут же стало тихо.

Она видела, как Сэм напряглась, словно готовясь к новой порции критики. Их взгляды встретились.

– Спасибо, – произнесла Ниша. – Спасибо за все, что ты сделала.

И под всеобщими взглядами сделала шаг вперед и обняла Сэм, прижимая ее к себе, пока та не смягчилась и не обняла ее в ответ – осторожно, но на удивление крепко.

Лучшие вечеринки – незапланированные, как чаще всего и бывает, когда веселье идет само по себе, без усилий. Просекко было выпито, и Алекс вышел за вином. В девять тридцать все еще звучали разговоры и музыка, и маленькая квартирка стала царством смеха и тепла. Андреа, которая, кажется, начала выздоравливать вдвое быстрее после визита в больницу, настаивала, чтобы Ниша рассказала все подробности своего пребывания в номере 232 и рыдала от смеха так, что, вытирая слезы, сбила платок с головы. Джесмин расписывала, каково ей пришлось, изображала менеджеров, которые никак не могли понять, в чем дело, кто активировал сигнализацию. Решили, что какой-то злоумышленник забежал с улицы, такое бывает в отеле в центре города. Она поздравила Сэм с тем, что той хватило смекалки не снимать капюшон в отеле, и у той не хватило духу сознаться, что попросту забыла это сделать. Они обсудили Фробишеров, которых прервали в самый неподходящий момент («Ниш, больше не пересказывай эту историю, а то я описаюсь со смеху»), которые скоро узнают, что на фотографии, которую Ниша оставила для них в комнате, запечатлена Лиз, выбрасывающая кота в мусорный бак.

– Они подумают, что это кошачьи мстители! – истерически хохотала Грейс.

– А если им хватит духу пожаловаться на пропавшие босоножки, они обнаружат, что даже не числятся в списке гостей, – сообщила Джесмин. Какой отель серьезно отнесется к заявлению о краже со стороны людей, которые незаконно занимают один из номеров?

Затем кто-то вышел в магазин, уже за чипсами, которые они всем скопом поедали из пластиковой миски, обмакивая в горшочек с кетчупом.

Сэм, тихонько притулившаяся на пуфике в уголке, поразилась переменам в Нише – она стала какой-то другой, более мягкой, спокойной. Они с Алексом сидели на маленьком диванчике и, когда думали, что их никто не видит, держались за руки, даже не глядя друг на друга. На душе стало муторно.

«То, что я потеряла, – подумала она. – У меня тоже было так, но я это потеряла». Теперь, когда обещание исполнено, задор и решимость постепенно покидали ее. Она помогла Нише вернуть туфли, но при этом лишилась всего, что было ей дорого.

Вечер тянулся, размывая время. Часы проходили как минуты. Сэм понимала, что все они довольно пьяны, но, честно говоря, ее это не заботило. Кэт осталась у Коллин, о чем она решительно написала ей час назад, сообщив, что пес с ней, «на случай если ты о нем забудешь». Фил ушел, и ей было незачем возвращаться домой.

Андреа мягко коснулась ее руки.

– Ты в порядке, душа моя?

Нормально, – ответила Сэм, пытаясь улыбнуться.

Андреа вгляделась в ее лицо.

– Позже мы с тобой поговорим, – пообещала она и похлопала ее по руке.

– А можно посмотреть на туфли? – вдруг спросила Грейс.

– Что?

– Хочется же узнать, из-за чего был весь сыр-бор, – заявила девочка, заглушая музыку.

Алекс улыбнулся и потянулся за рюкзаком.

– Конечно, – ответил он. – Надо обмыть трофей.

Нише вдруг стало не по себе. Алекс извлек одну красную босоножку за другой и осторожно передал ей. Ниша аккуратно поставила их на кофейный столик.

– Правда красивые, – сказала Грейс, и Джесмин сжала ее плечо.

– Обалдеть, да? – произнесла Андреа. – Все из-за какой-то пары туфель.

Сэм не сразу поняла, что Ниша очень странно смотрит на них.

– А знаете, что самое странное? – сказала та. – Мне наплевать.

– На что? – Джесмин сделала музыку потише.

– На туфли. Посмотрите на них.

Они послушались. Потом – менее уверенно – на Нишу.

– Для него это просто игра. Способ заставить меня побегать. Такое чувство, что я их уже попросту ненавижу. Идеальный символ нашего брака. Сплошная показуха. Я скакала вокруг него на цыпочках, как дура, одетая, словно пони на парад. А он только натягивал поводья. Мой сын, кстати, считает, что эти «лабутены» даже не настоящие.

– Но теперь они у тебя, – успокаивающе сказала Андреа. – А значит, ему придется отдать то, что тебе причитается. Он должен вернуть твою часть денег.

– Нет, – ответила Ниша. – Тут что-то не так. Никак не могу понять, чего он прицепился именно к этим туфлям.

– Да какая разница? – спросил Алекс. – Уговор есть уговор. Ты свою часть сделки выполнила.

Ниша, вдруг разозлившись, подняла было одну из туфель, но тут же снова поставила ее на стол.

– Что вообще за чушь? Я была замужем за ним почти двадцать лет, родила сына, посвятила ему всю жизнь, выполняла все желания. Потеряла лучшую подругу, потому что он сказал, что не следует общаться с подобными людьми – и позволила ему меня убедить в этом. А он теперь унижает меня, заставляя гоняться по городу за собственными же туфлями?

Сэм перевела взгляд с гламурных босоножек на искаженное от злости лицо Ниши. Атмосфера в комнате резко сменилась, от былого веселья не осталось и следа. Джесмин и Андреа перегляну-лись. Похоже, никто не знал, что сказать.

– Эти «лабутены» ей даже по размеру не подойдут, если вдруг они нужны Карлу по этой причине.

У нее огромные копыта. Ноги как у клоуна. Ненавижу