Пес, который шел по звездам - Анна Шойом

От моего царапанья она просыпается. Кажется, она не меньше моего удивлена тем, что оказалась здесь. Она опускается на колени и обнимает меня. Я в ответ скулю и пытаюсь лизнуть ее лицо. Чувствую соль на языке и вспоминаю, как мы с ней познакомились.

Может, пора перекусить? Я тихонько гавкаю и смотрю, поняла ли она меня…

Кажется, поняла.

Очень много сплю. Ненавижу этот жесткий воротник, не раз пытался его содрать, но так и не сумел. Надеюсь, моя новая подруга скоро избавит меня от него. Она очень заботится обо мне; когда я просыпаюсь, она всегда рядом. Благодаря ее заботе, отдыху и хорошей пище я потихоньку восстанавливаюсь. Все четыре лапы снова в порядке, а это главное: ведь мне нужно идти к Ингрид!

Иногда мы выходим погулять. Все запахи для меня новые. Я ничего не узнаю, и это меня очень печалит. Если бы я умел говорить, я бы попросил эту добрую женщину помочь мне найти Ингрид. Да, кстати, а мужчина, от которого пахло гнилыми фруктами, больше не появляется.

Она очень милая, эта женщина, но, похоже, ей и в голову не приходит, что я принадлежу другому человеку. Что с моей хозяйкой? Где она и почему не ищет меня?

Я не понимаю, что моя новая подруга мне говорит, она называет меня каким-то незнакомым именем, но ее голос меня успокаивает. Она осторожно берет меня за голову. Руки у нее нежные и приятно пахнут. Она говорит и говорит. И хотя слова мне непонятны, думаю, она хочет сказать мне что-то вроде: «Не знаю, откуда ты взялся, но обещаю заботиться о тебе». И я о тебе, дорогая.

12

Дженни прочитывает все объявления о пропавших в Уильямсберге домашних животных. Есть чихуахуа, кокер-спаниель, несколько кошек с сердитыми мордами, даже гигантский кролик, но золотистого ретривера никто не терял. Очень жаль, такой славный пес! Он, конечно, выздоравливает, но все равно очень грустный. То и дело смотрит на входную дверь клиники, словно ждет, что кто-то придет за ним. Но никто не приходит. Да, эту боль таблетками не вылечишь.

– У меня хорошие новости, Робин: мы едем домой!

Пес не реагирует. Лежит и смотрит куда-то вдаль. Дженни подносит к самому его носу поводок и повторяет только что сказанную фразу.

В другой ее руке что-то, от чего у него щекочет в носу. Сначала он отворачивается, но в животе урчит, и он позволяет себе принюхаться. Ладонь Дженни пахнет лакомством, он берет его осторожно и глотает не разжевывая.

– У меня дома еще есть… – шепчет Дженни. – Пошли?

Пес потягивается, потом поднимается, готовый идти.

– Вот так-то лучше, Робин! – шепчет Дженни, гладя его по спине. – Пойдем отсюда!

Последняя неделя в клинике пролетает для Дженни быстро. Она прощается с клиентами и их питомцами. Объясняет, что после ее отъезда прием будет вести Стив.

Когда ее спрашивают, где ее коллега сейчас, она отвечает, что он взял небольшой отпуск. Стив практически не давал о себе знать после того, как она выгнала его из клиники. Пару раз они говорили по телефону, и она подтвердила, что уезжает в Вашингтон, а клинику и съемный дом оставляет в полном его распоряжении. Поскольку и то и другое записано на них обоих, Стиву придется связаться с агентством по недвижимости и перезаключить договоры.

А Дженни думает только о золотистом ретривере. Очень долго рядом не было никого, кто нуждался бы в ней. Она знает, что у собак тоже бывает депрессия, но ей никогда не приходилось сталкиваться с такой проблемой. Кажется, Робин так же подавлен, как она сама до встречи с ним.

Завтра она снимет ему швы. Рана в паху почти зажила, и ходит он довольно хорошо, но глаза потухшие. Ничто его не интересует. Разве что прогулки, утром и вечером.

Дженни предоставляет собаке выбирать дорогу, и маршрут у них каждый день разный. Но видно, что Робину хотелось бы гулять где-то не здесь. А дома он снова впадает в апатию. Большую часть дня он спит, как будто надеется, однажды проснувшись, увидеть рядом обожаемого хозяина.

Две недели спустя Дженни заканчивает упаковывать вещи, которые берет собой на новое место. Все комнаты заставлены коробками. Она на кухне заворачивает в бумагу бокалы для вина. Вдруг из коридора слышится лай.

– Что случилось, Робин? – Она выходит в коридор. – Ты что-то нашел?

Она с удивлением видит, что пес забрался под большой лист упаковочной бумаги, только морда торчит с одной стороны и виляющий хвост – с другой.

– Ну хватит, хватит… Конечно же, я возьму тебя с собой, – улыбается она и становится на четвереньки, будто она тоже собака. – А ты как думал? Разве я могу оставить тебя здесь одного?

Дженни осторожно приподнимает бумагу, на нее смотрят блестящие собачьи глаза. Поймав ее взгляд, пес опять лает и начинает пятиться, еще быстрее виляя хвостом. Какое счастье! Наконец-то Робину захотелось поиграть! Она тянется к нему, пытаясь погладить по голове, но он быстро пятится, натыкается задом на пустые коробки, и они разлетаются в разные стороны. Одна падает сверху прямо ему на голову. Дженни хохочет.

Пес бегает по комнате с коробкой на голове и рычит. Он налетает на телевизор, потом на целую пирамиду книг, и она с грохотом рушится.

Наконец-то он снова ощущает радость игры. Ей остается только надеяться, что такое настроение не покинет его, особенно теперь, когда он выздоравливает.

Собака с коробкой на голове бежит к Дженни, рычит; наконец коробка падает, а радостное золотистое чудовище опрокидывает Дженни на пол. Проворный собачий язык облизывает ее щеки, уши и голову.

– О боже, Робин, хватит! – хохочет она.

Дженни встает и обхватывает руками собачью морду. Она чешет ему шею и подбородок. Некоторое время он ей это позволяет, но потом высвобождается и начинает лаять.

– Как я рада, что у тебя столько сил для игры! – говорит Дженни, футболкой вытирая лицо.

Подбоченясь, окидывает взглядом комнату. Она прожила здесь пятнадцать лет, но ей не жаль уезжать. И еще она рада, что в ее последних воспоминаниях об этом доме будет крупный пес, который, кстати, все лает, призывая продолжить игру. Рядом с ним она поняла, что настоящая жизнь – это заботиться о ком-то и позволять