Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
Из воспоминаний монахини Димитрии: «Мать Елена была великая прозорливая старица. Имея дар прозорливости, она видела человеческую душу — обличала и тайные помыслы. Мы были счастливые. Однажды иду я со скотного, а она жила тогда в домике у калиточки, увидела меня, открыла окно и говорит: «Мария, не осуждай!» И, правда, так и было. Скажешь: «Мать Елена, простите, помолитесь», — и сразу же станет легче».
Блаженная старица предсказала, когда повсеместно закрывались монастыри, что Пюхтицкий монастырь не закроют, она предсказала и пожар на скотном дворе, заметив при этом: «Послушание и в огне не горит!»
Перед войной во время грозы загорелся старый сарай, необходимо было спасти животных. Монахине Авраамии с трудом удалось вывести всех коров, потом она вспомнила, что в небольшом отсеке остался маленький теленочек. Закрывшись одеялом, бросилась в пылавший сарай и вывела теленка — только кончик хвоста у него обгорел, как рассказывали потом сестры. В ту ночь монахини и вспомнили слова блаженной Елены: «Послушание и в огне не горит!» Всем стало ясно, почему блаженная Елена ходила ночами вокруг скотного двора — молилась, чтобы скот не погиб.
После этого события ежегодно 10 августа в монастыре совершается крестный ход вокруг Успенского собора с чтением молитвы иконе Божией Матери «Неопалимая Купина». Монахини благодарят Господа, что все в ту ночь остались живы и скот не погиб.
По рассказам монахинь, перед войной, когда блаженная Елена жила в Гефсиманском скиту, она часто ходила в соседнее село Яама и все крылечки в домах выметала. В войну всю ту деревню выселили, а потом она сгорела — так блаженная предсказывала приближавшуюся беду. Впоследствии Гефсиманский скит закрыли и все сестры пришли в монастырь.
Схимонахиня Фотина рассказывает: «… Вскоре после войны блаженная Елена одному нашему священнику предсказала, что он епископом будет (архиепископ Таллинский Роман). Как назначили его благочинным в 1949 году, она говорит: «А что? Еще и епископом будет!» И на следующий год он стал епископом…»
Из воспоминаний монахини Наталии: «Когда я только в монастырь поступила в 1947 году, я на кухне жила, а мать Елена с матерью Асенефой в домике у калиточки, и она часто приходила на кухню. Придет, раскроет все двери, ходит и поет, тропари, стихиры поет — на память все знала. Однажды пришла к нам на кухню и говорит: «Девочки, живите в монастыре, не заводите подруг. Кто подругу заведет в монастыре, всех святых забудет, только будет угождать своей подруге». Это ее слова: “Пускай в монастыре все будут для тебя равны — все равные”».
10 ноября 1947 года, прожив в святой обители около 60 лет, блаженная старица Елена отошла ко Господу. Похоронили старицу с северной стороны монастырского кладбища у Никольской церкви. По сей день приходят верующие со своими нуждами на могилку к старице, просят ее молитвенного предстательства перед Господом и по вере своей получают просимое.
Из рассказа отца Василия Борина из Васкнарвы: «Что вам надо, идите к матери Елене на могилку и просите — она все вам даст… Мне когда что надо или еду куда — всегда иду к матери Елене, и она во всем помогает».
Рассказывает монахиня Надежда: «Почти полвека прошло с тех пор. Однажды иду я со скотного и слышу крик с кладбища, думаю: «Кто так страшно кричит?» Прихожу, а там больная лежит на могилке матери Елены — лежит и кричит сколько есть силы, и ее рвет… Потом больная ушла в кусты, приходит на могилку другая, и ее тоже рвет — и обе кричат, что есть силы. Я поняла тогда, что мать Елена великая была».
По свидетельству сестер, перед смертью блаженная старица Елена говорила им: «После меня мать Екатерина остается… А после матери Екатерины никого не будет вам».
Монахиня Екатерина (Малкова-Панина)
(1889–1968)
Блаженная Екатерина родилась 15 мая 1889 года в Финляндии, в крепости Свеаборг, в семье военного инженера Василия Васильевича Малков-Панина. В семье было шестеро детей. Мать Екатерины, Екатерина Константиновна, происходила из дворянской семьи Печаткиных.
В раннем детстве Катя отличалась добротой и отзывчивостью. Девочка очень любила посещать святую обитель, находящуюся недалеко от их усадьбы. Екатерину Константиновну пугала «чрезмерная религиозность дочери», она готовила детей к светской жизни.
До 1900 года семья проживала в Гельсингфорсе (Хельсинки), затем переехала в Гатчину. В Гатчине Катя с сестрой ходила в гимназию, а братья — в реальное училище.
В начале двадцатого века Екатерина училась на естественном факультете Бестужевских курсов, по окончании курсов в 1912–1913 годах работала в Энтомологическом обществе. В 1914 году Екатерина поступила на курсы сестер милосердия и одновременно стала работать в бесплатных городских больницах, позже работала в тыловом госпитале, затем перевелась в летучий отряд Георгиевской общины, сестры милосердия которого оказывали помощь раненым бойцам.
После тяжелой болезни Екатерина устроилась работницей в село Беззаботное под Петербургом, а в 1919 году с родителями попала в Эстонию.
5 июля 1922 года Екатерина была принята в число послушниц Пюхтицкого монастыря. С первых дней своей жизни в монастыре Катя стала вести себя необычно, странно, по временам юродствовала, но не совсем еще явно. Вскоре ее перевели в Гефсиманский скит, находившийся в 30 километрах от монастыря.
Она любила трудиться, исполняла послушания, но у нее все получалось необычно. Она часто ходила босая или в чулках, чаще всего в тапках, сшитых из сукна. Зимой иногда надевала валенки, но без калош и не обшитые кожей. Однажды в суровую погоду она шла в тапках по двору монастыря. Одна сестра, увидев ее в таком виде и сжалившись над ней, предложила: «Мать Екатерина, можно, я вам валенки дам?» Та остановилась, посмотрела на нее пристально. «Ну что ж, можно», — сказала, подумав, и, отойдя немного, обернулась и спросила: «А они не обшиты кожей?» — «Задники обшиты». — «Не возьму!» — «Почему, мать Екатерина?» — «Потому что надо подставлять свою кожу, а не чужую», — сказала она.
В начале Отечественной войны Гефсиманский скит был ликвидирован. Все скитянки вернулись в монастырь, а мать Екатерина в 1942 году была отпущена домой ухаживать за
