Вечно молодой. Почему мы умны, талантливы и несчастны, или как найти себя в мире возможностей - Александр Некрасов

3. Сыграйте его. Прямо сейчас. На полчаса. Купите билет туда, куда никогда не планировали. Напишите письмо тому, кому давно молчите. Выйдите в город без цели, просто чтобы смотреть. Поставьте трек, от которого мурашки, и потанцуйте как идиот.

Без Пуэра Сенекс превращается в краеведческий музей. Без Сенекса Пуэр сгорает в кислотном хаосе. Я писал эту главу до полудня, усердно хмуря лоб, а после пошел на улицу, купил себе мороженое, сел у фонтана и ребячески болтал по воде ножками, жуя рожок со вкусом дыни. Вот так в нашем сознании проявляются юность и старость, радость жизни и смиренное делание.

Глава 14. Путь Героя и Путь Ремесленника

Как Джозеф Кэмпбелл и Голливуд сделали нас героями – и обрекли на инфантилизм

Когда Джозеф Кэмпбелл в 1949 году опубликовал «Тысячеликого героя», он вряд ли предполагал, что создает не просто исследование мифологии, а шаблон мечты для нескольких поколений. Кэмпбелл описал архетипический путь героя – структуру, повторяющуюся в мифах всех времен и народов. Герой, по его наблюдениям, всегда проходит примерно одни и те же этапы: получает «зов», покидает обыденность, сталкивается с чудовищем, умирает (в символическом смысле), возрождается и возвращается с сокровищем – знанием, победой, истиной.

Если заглянуть в оглавление книги, сразу бросается в глаза, что подавляющее число страниц отведено ярким поворотным моментам: Вызову, Отказу, Переправе через порог и прочим символическим узлам путешествия. Это зрелищные, насыщенные смыслами эпизоды, о которых хочется говорить и которые удобно анализировать.

Но если приглядеться, сколько места у Кэмпбелла занимает описание самого Пути героя, того самого, что между Вызовом и Возвращением, – окажется, что на него выделено даже меньше одной десятой от этого описания. И я не просто придираюсь к цифрам – за этим стоит важная тенденция: как Кэмпбелл, так и множество других авторов сосредотачиваются на ярких кульминациях, тогда как основная часть остается почти незамеченной. Может быть потому, что эта часть не поддается героическому описанию?

Есть расхожая фраза: один раз совершить героический поступок несложно, куда труднее – принимать решения и брать ответственность каждый день. С этой мыслью трудно не согласиться. Жизнь – это не короткий бросок, а затяжной марафон. В любом мифе все начинается с призыва и заканчивается возвращением домой, но львиную долю времени герой проводит в дороге – наедине с собой, в неясности, сомнении, ожидании, рутинных действиях. И именно об этом, самом тихом и, на первый взгляд, самом непримечательном участке пути хочется говорить отдельно.

Что-то похожее происходило и в истории психологии. Гуманистическое направление (Маслоу, Роджерс) возникло как реакция на узость существующих подходов. Они либо фокусировались исключительно на неврозах и патологиях, либо сводили человека к биомеханике и реакциям. В результате получалось, что либо человек болен, либо он просто сложная биологическая машина. Даже Юнг в ироничной форме говорил: «Дайте мне здорового человека – и я его вылечу». Но реальность сложнее: есть не только страдания, но и рост, сила, движение вперед. И гуманисты предложили наконец изучать не только то, что в человеке «сломано», но и то, что в нем по-настоящему живо.

Сегодня, как мне кажется, постепенно формируется новое направление, пусть еще не названное, но уже угадываемое по духу. Его суть можно выразить так: давайте посмотрим на повседневного человека. Не на того, кто в кризисе, и не на того, кто на вершине, а на того, кто просто живет. На его скуку, повторяющиеся дни, внутреннюю тишину и мелкие, но важные выборы. Да, в жизни есть болезни и потрясения, и да, их нужно исследовать. Но между ними лежит целый пласт тихого бытия, неинтересного на первый взгляд, но определяющего больше, чем кажется. Рутину часто принято ругать, ее называют болотом, ловушкой, серостью. Но это и есть реальность, в которой человек формируется. И если у Кэмпбелла ей отдано всего несколько страниц, то в настоящей жизни она занимает большую часть.

О чем вообще эта самая повседневность? В соответствующей главе Кэмпбелл описывает ее через мифологические образы, например, через истории Психеи, Инанны и других героинь, прошедших путь внутренней трансформации. Как бы сильно я ни любил мифологию, все же у меня остается ощущение, что ей не хватает ощущения настоящей жизни.

Книга Кемпбелла породила волну интереса. В 70-х ее читал Джордж Лукас – и написал «Звездные войны» строго по лекалам Кэмпбелла. Так путь героя перекочевал в кинематограф. С тех пор: от «Матрицы» до «Гарри Поттера», от «Моаны» до «Дюны» – путь героя стал мейнстримным нарративом, почти обязательной схемой для любой истории успеха.

Но, как это часто бывает с мифами, их сила в метафоре, а слабость в прямом применении. Путь героя как внутренняя трансформация – глубоко значим. Но путь героя как культурный шаблон может быть опасен. Особенно для психики, склонной к психологическому инфантилизму.

Герой как утешение

Путь героя соблазнителен. Он обещает, что ты не такой, как все. Что внутри тебя дремлет нечто великое, и все, что нужно, – это дождаться своего «зова». Он говорит: не спеши взрослеть, не теряй свою уникальность, скоро появится «Морфеус» и покажет тебе путь.

В этом ключевой крючок для вечного мальчика. Пуэр ненавидит рутину, боится обыденности и страдает от давления взрослой реальности. Но путь героя говорит: не переживай. Ты не просто бедный фрилансер, сидящий в квартире с облезлой стеной и тревогой за завтрашний день. Ты – избранный, просто еще не настал твой момент.

Это опасный нарратив, потому что успокаивает, а не трансформирует. Герой не рассылает резюме – он получает «зов». Не обучается – он пробуждает силу. Не строит карьеру – он спасает мир. Все это – красивая, но лживая метафизика взросления. Она дает ощущение глубины без настоящего погружения, иллюзию движения без реального шага.

Голливуд, подхватив кэмпбелловский цикл, сделал из него индустрию утешения. Это стало формулой не только сценариев, но и самовосприятия зрителей. Фильм становится не просто развлечением, а психологическим убежищем. А потом – и образом жизни.

Ты не просто смотришь на героя. Ты – идентифицируешься с ним. Ты ждешь «зова», ищешь «врага», с которым можно сразиться. Отказываешься от «обычной жизни», потому что ты из другой касты. Не по масти тебе ходить на работу, ты – волшебник, Гарри. Маскировка бегства от взросления. Так путь героя стал не дорогой взросления, а ее профанацией.

Кэмпбелл не виноват. Нельзя обвинять Джозефа Кэмпбелла в популяризации инфантилизма. Его работа –