Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Вы искренне интересуетесь? — бесстрастно спросила я. — Или ради того, чтобы потренироваться в злословии?

— Все, что происходит в лагере, касается меня, — обронил Яо Веймин. — Любой пустяк, даже ссора между крепкими друзьями. Я должен знать.

Я посмотрела вперед, на темный силуэт Езоу.

— Мы говорили о том, о чем всегда говорят мужчины и женщины, когда между ними встает стена, — ответила я, не глядя на него. Голос мой прозвучал устало и отстраненно. — О непонимании.

— Чен Юфей испугался?

Понятия не имею, какой смысл вкладывал в свой вопрос генерал, потому что он, в отличие от того же Езоу, да и части его солдат, никаких объяснений не просил.

— Он не понял, я же сказала, — вырвалось у меня с толикой разочарования.

А после... я словно позабыла, где и с кем нахожусь. Я нервничала, переживала, страдала, боясь потерять человека, которому я доверяла больше всего в этом мире. Я заговорила, и в моих фразах, определенно, сквозила обида.

— Вы, мужчины, — продолжила я, пожимая плечами, — желаете видеть подле себя только слабых женщин. Неважно, кто это: мать, сестра, возлюбленная. Отчего-то вы решили нас защищать, словно мы хрупкие вазы из фарфора, что разобьются от первого же прикосновения ветра. Иногда вы хотите нами обладать, как драгоценными безделушками, что можно запереть в ларец.

— Что же в этом плохого, Шэнь Улан? — хмыкнул Яо Веймин.

— Тогда зачем вы превозносите и восхищаетесь теми, кто способен за себя постоять, но не принимаете их? — спросила я. — Стоит женщине показать, что у нее есть собственная воля, свои силы, что она хочет стоять не позади, а рядом… как она тут же становится обманщицей, притворщицей, предательницей. Чем-то ненастоящим и пугающим.

Я не хотела упрекать генерала, но прозвучало именно так. Меня удручали обстоятельства, меня расстраивала ситуация.

Никто не помог мне или матери, когда нас отправили в ссылку. Будь я слаба и немощна, разве я заручилась бы дружбой с Езоу? Дошла бы до генерала? Стала бы когда-то императрицей?

Нет, я бы погибла в ссылке в одну из зим, не найдя пропитания.

Сейчас Чен Юфей отдалился, потому что видел во мне ведьму. А Веймин считал меня злой и алчной интриганкой. На самом же деле я просто выживала.

Глава 11. Шэнь Улан

Возвращение в лагерь стало для меня смутным пятном, сотканным из усталости и облегчения. Едва мы миновали частокол, как меня поглотила суета обустройства: найти для матери дополнительные одеяла против ночной прохлады, убедиться, что у нее будет горячая пища, узнать, принесет ли кто-то для нее дополнительную циновку. Я металась между воинами и палатками, как перепуганная ящерица, пока, наконец, не удостоверилась, что матушка устроена возле меня, у нее есть место для сна, и она вполне довольна новыми условиями.

Только тогда волнение отпустило, и я почувствовала, как ноги подкашиваются от изнеможения. Добравшись до своего скромного шатра, я не стала даже раздеваться, а просто рухнула на жесткую постель, и мгновенно провалилась в бездонный, беспробудный сон, где не было ни тревог, ни генералов, ни разбойников, ни тяжких разговоров.

Утро застало меня врасплох. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в пологе, упал мне прямо на лицо. Я потянулась, чувствуя ломоту во всем теле, и первая же мысль была о матушке.

Если Яо Веймин меня называл деятельной, то он должен был понимать, что эту черту характера я от кого-то унаследовала. Кровать Хэ Лисин была пуста. Легкая паника заставила меня вскочить и выбежать наружу.

Первым, кого я увидела, был Чен Юфей. Он стоял, прислонившись к столбу, и с каким-то странным выражением наблюдал за суетой у походных кухонь.

— Езоу, — обрадовалась я.— Ты не видел, куда запропастилась матушка?

Он слишком широко и ядовито ухмыльнулся.

— Не волнуйся, Улан, — я начала волноваться еще больше, — твоя матушка… — он сделал паузу, подбирая слова, — …уже успела навести здесь свои порядки. И, кажется, завоевала сердца всего лагеря.

— Что? — не поверила своим ушам. — Ты смеешься надо мной?

Он кивнул в сторону большого шатра, служившего местной кухней. Там обычно выстраивались очереди из людей, которые, держа деревянные плошки, получали скудную пищу. Еще там поставили несколько столов, но я никогда не видела, чтобы там кто-то завтракал или обедал.

— Ох, Улан. Я всегда поражался тебе, — не переставал хихикать Езоу, — но госпожа Хэ Лисин изумила меня больше. Пойдем, сама полюбуешься.

Он выставил руку, вежливо давая пройти мне первой.

Прожив несколько дней среди военных, я моментально вспомнила свою ссылку. Я не была избалована. Не делала культа вокруг еды. Женщины здесь вечно торопились, рацион был скудный, и я проглатывала свою порцию, не разбираясь во вкусе.

Сегодня же все незримо изменилось. Из огромной палатки доносились непривычно упорядоченные звуки и аппетитные запахи.

Моя мать, Хэ Лисин, вчера еще бледная и дрожащая от усталости, теперь стояла посреди чанов и мешков с провизией с видом полководца. Она ловко руководила несколькими ошеломленными на вид женщинами, а они, точно послушные ученики, резали овощи, помешивали котлы и раскладывали лепешки.

— Цзян Вэй, не экономь на бульоне! Лин Фэй, следи за огнем, он должен быть ровным! — Она так уверено ими повелевала, и что поразительнее всего — женщины, которые меня презирали, перед ней почтительно кланялись и все исполняли.

Но самое удивительное было даже не это. Попробовав на вкус рисовую кашу, она с деловитым видом налила ее в тарелку, а после понесла к столам, за одним из которых сидел Яо Веймин.

Казалось, что он тоже впечатлен. Он бросал взгляд то на кухню, то на своих ошеломленных подчиненных, то на тех, кто стоял в очереди и торопил других, потому что пахло, действительно, вкусно.

— Улан, — продолжал Чен Юфей развлекаться за мой счет. — У тебя бесчисленное количество талантов, но все они меркнут перед даром госпожи Хэ. Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Не паясничай, — взмолилась я.

Мы приблизились к генералу и матушке, чудом застав отрывок их беседы.

— …и я не могу не благодарить вас, господин Яо, — говорила она, и в ее глазах