Злодейка желает возвышения - Аника Град

В этот момент ее взгляд упал на нас с Чен Юфеем. Ее лицо тут же просияло, и она, совсем как маленькая девочка, радостно захлопала в ладоши.

— А вот и мои детки! Улан, как поздно ты просыпаешься.

Она стремительно поднялась и подбежала к нам. Сначала она обратилась к Езоу, с комичной суровостью потыкав ему пальцем в грудь.

— А ты, проказник, отправил меня в такую глушь. В монастырь, где по стенам ветер гуляет, — но тут же ее лицо смягчилось, она обняла его и нежно поцеловала в щеку. — Я не успела тебя поблагодарить вчерашним днем, была слишком утомлена, Чен Юфей. Ты спас меня от мести подлого шакала. Спасибо тебе.

Мой наглый и всегда уверенный в себе друг замер с видом человека, которого только что ударили молнией, и от смущения его уши приобрели цвет спелого граната.

Не теряя ни секунды, матушка развернулась к Яо Вэймину, который наблюдал за этой сценой с каменным лицом, и ласково потрепала его по плечу, словно он был не грозным генералом, а соседским юнцом.

— И вы, генерал, я никогда не устану благодарить небеса, за то, что вы не оставляете в своей милости мою дочь.

Она стояла между ними, одной рукой все еще держа за руку онемевшего Чен Юфея, а другой — хлопая по плечу окаменевшего Яо. Оба мужчины, два непримиримых соперника, стояли, избегая смотреть друг на друга, и на их лицах застыла абсолютно идентичная смесь крайнего неудобства, растерянности и полнейшей беспомощности перед этой маленькой, энергичной женщиной, которая вдруг объявила их обоих своими "сыновьями".

Я не могла сдержать смех. Он вырвался у меня тихим, счастливым переливом. Впервые за долгое время я почувствовала не тяжкий груз ответственности, а легкость и тепло. Матушка, даже пройдя через все круги подземного царства, оставалась собой — сердцем и душой нашего дома, который она умудрилась создать посреди военного лагеря за одно-единственное утро.

Моя неловкость быстро растворилась в теплой атмосфере, что создала матушка. Мы уселись за стол. Я села рядом с ней, а Чен Юфей, после мгновения колебания, пристроился напротив, рядом с Яо Вэймином. Генерал избегал моего взгляда, сосредоточенно изучая содержимое своей плошки, но напряжение между ним и Езоу витало в воздухе, густое, как пар от только что сваренной каши.

Матушка, ничуть не смущаясь, наклонилась ко мне так близко, что ее шепот был слышен лишь мне.

— Присмотрись-ка к нему, доченька, — ее глаза хищно блеснули в сторону Яо Вэймина. — Статный, благородный, лицом красив. Да еще и генерал, с целым войском за спиной. Такого бы нам в семью заарканить — и все наши беды как рукой снимет.

Я почувствовала, как по щекам разливается густой румянец. Я опустила голову и прошептала в ответ:

— Матушка, помолчите, он услышит!

К счастью, если мужчины и разобрали ее слова, то стоически принимали невозмутимый вид.

— Пусть слышит, — отмахнулась она, но все же понизила голос еще больше. — Лучшую партию для тебя и придумать нельзя.

"Дожить бы до любых свадеб", — с долей горькой иронии подумала я, глядя на свои руки. Сперва нужно было выжить, вернуть себе имя, разобраться с Мэнцзы и поставить императора на принадлежащий ему трон.

В этот миг к нашему столу, словно маленький вихрь, подлетел запыхавшийся Юнлун. Он словно почувствовал, что я думаю о нем.

К моей вящей радости, он, увлеченный новыми знакомствами, даже не понял, что я или Яо отсутствовали несколько дней. Его щеки пылали от бега, руки были перемазаны землей, а глаза сияли беззаботной радостью. Настоящий мальчишка.

Не думая ни о каком этикете, он с размаху сунул руку в общую миску с лепешками, схватил одну и уже собрался откусить.

— Ах ты, невоспитанный мальчишка! — воскликнула моя матушка, сгребая его грязные пальцы своими изящными, но сильными руками. — Разве так ведут себя приличные люди? Ты кто такой? Руки не вымыл, старших почтительно не поприветствовал, даже не дождался, пока все начнут трапезу. Где твои манеры? Немедленно извинись!

Воздух за столом мгновенно переменился. Яо Вэймин замер, его взгляд стал острым. Чен Юфей застыл с поднесенной ко рту ложкой. Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Юнлун от неожиданности выпустил лепешку и уставился на нее широко раскрытыми глазами. Никто и никогда — ни служанки, ни даже строгие учителя — не разговаривали с ним таким тоном. На его лице отразилось шокированное непонимание, сменившееся обидой.

Я встретилась взглядом с Яо Вэймином. В его синих глазах читалась мгновенная тревога, но также и… любопытство. Он кивнул, подавая мне знак, чтобы я не вмешивалась.

Он смотрел, как Хэ Лисин, не ведая, кого отчитывает, тыкала пальцем в грудь самого императора, и, казалось, ему было интересно, чем это закончится. Чен Юфей подавил смешок, прикрыв рот ладонью, а близкие воины во главе с Кэ Дашеном, которые тоже были посвящены в тайну происхождения Чжан Мина, за соседними столами замерли, ожидая взрыва.

Матушка, не обращая внимания на гробовую тишину, продолжала ругать мальчика:

— Молчишь? Видно, родители не научили тебя уважению. Ну, ничего, пока я здесь, я за тобой присмотрю. Сейчас же вымой руки, а когда вернешься, извинишься, а потом уже сядешь, как подобает.

Юнлун, все еще не веря своим ушам, покраснел до корней волос. Он метнул свой обиженный взгляд на Яо Веймина, но словно получил отпор. Я стала переживать, что он вспылит или заплачет, но Юнлун… смущенно потупился.

Если честно, я ожидала взрыва. Я видела, как в глазах Юнлуна мелькнуло возмущение — быстрое, острое, яростное. Он-то знал, кто он такой. Он, Сын Неба, к которому все должны обращаться, прикасаясь коленями и лбом пола. И его резко отчитала незнакомая женщина.

Но затем его взгляд метнулся к Яо Вэймину. И в его лице что-то переменилось. Он увидел не запрет, а… одобрение? Понимание? Он не просто осознал приказ, он понял ситуацию. Понял, что эта женщина не знает, кто он, и что ее строгость — это не оскорбление, а проявление заботы, которой ему так не хватало.

И вместо гнева он просто пожал плечами, с легкостью, которой я у него никогда не видела.

— Прошу прощения, госпожа, —