Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Я не ведьма! — голос мой сорвался, выдавая всю накопившуюся обиду. — Я — та же Улан, с которой ты рос! Та, с которой делил последнюю лепешку. Разве моя суть изменилась оттого, что у меня есть сила, чтобы защищаться? Что между нами произошло, Езоу? Чем я так тебя расстроила или оскорбила?

Он сжал кулаки, и я впервые увидела в его глазах не растерянность, а настоящую боль.

— Я знаю, что ты не желаешь мне зла, — прошептал он. — И я никогда не пожалею, что помогал тебе и твоей матери. Но оставаться рядом, видеть это снова и снова… это выше моих сил. Мои родители… — он заколебался, и его голос стал тихим, как шелест опавшего листа. — Они не умерли своей смертью. Они разгневали одну из твоих… одну из тех, кто ходит по темным путям. Я был ребенком и видел, как их жизнь угасла от проклятия, что не смог распознать ни один лекарь. Сила, что ты носишь в себе, Улан, отнимает у меня разум страхом. Она пугает меня до самого основания души.

— Езоу... — пропищала я жалобно.

Я смотрела на него, и обида во мне медленно начала превращаться в ледяное, безнадежное понимание. Это была не просто брезгливость или недоверие. Это была старая, детская травма, шрам на его душе, который мое существование теперь разбередило.

— Мне тоже больно, — выдохнул он, видя мое потрясение. — Поверь, я пытался бороться с этим. Но каждый раз, глядя на тебя, я вижу не тебя, а тень, что забрала у меня семью. Увы, я не могу это преодолеть.

Он сделал шаг назад.

— Я верен тебе, Улан. Я всегда буду твоим другом. Если тебе будет нужна помощь, я явлюсь, куда бы ты ни позвала. Я поддержу и тебя, и генерала в вашей борьбе, но… сделаю это издалека. Прошу тебя, не упрашивай меня остаться. Не заставляй меня смотреть тебе в глаза и лгать, что все в порядке.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Что я могла сказать? Его боль была настоящей, уходящей корнями в прошлое, которое я не могла изменить. Я могла спорить, доказывать, что я не такая, но я не могла стереть образ мертвых родителей из памяти мальчика, которым он когда-то был.

Он молча поклонился мне, низко, как кланяются на прощание, развернулся и пошел прочь. Я не стала его останавливать. Я просто смотрела, как его фигура растворяется в утренней дымке, и чувствовала, как в моей груди медленно и неумолимо вырастает еще одна стена. Самый верный друг уходил, унося с собой часть моего детства.

Я не помнила, куда иду. Ноги сами несли меня прочь от шатров, от людских глаз, в сторону одиноких валунов на кромке окружавшего нас леса. Дойдя до самого большого камня, я прислонилась к его шершавой, холодной поверхности и, наконец, дала волю слезам. Они текли беззвучно, оставляя на моем платье темные пятна.

Лю Цяо… а теперь и Езоу. Те, кому я верила больше всех на свете. Одна предала из зависти, другой отверг из страха. Я — доверчивая дурочка, которая снова и снова наступает на одни и те же грабли. А все вокруг лишь шепчутся: "Демоница", "Ведьма". Может, они правы? Может, во мне действительно есть нечто отталкивающее, нечто темное, что заставляет самых близких отворачиваться от меня? Ведь даже самый верный друг не смог этого вынести.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала сердце.

Внезапно шаги позади заставили меня вздрогнуть. Я быстро вытерла лицо рукавом, но было уже поздно.

— Чен Юфей только что уехал. Его повозка скрылась за холмом, — раздался спокойный, низкий голос Яо Вэймина.

Я не обернулась, лишь сгорбилась сильнее. Естественно, он бы не оставил меня без внимания, пришел торжествовать.

Генерал подошел и встал рядом, плечом к плечу со мной, глядя в ту же даль, что и я.

— Он был тебе верным другом, — зачем-то продолжил он, но злорадства я не расслышала. — И я признаю его заслуги перед тобой... и передо мной, даже перед императором, — нехотя вздохнул Яо Веймин. — Тебе грустно, но его уход… это не самое худшее, что могло случиться.

Я фыркнула, не в силах сдержать горькую усмешку.

— О, конечно. Для вас это прекрасная новость. Он не будет больше мешать.

Он повернул ко мне голову, и я краем глаза увидела, как сжалась его челюсть.

— Речь не о вмешательстве в мои дела, Улан. Речь о безопасности. Друг, который смотрит на тебя и видит монстра, — это слабое звено. Рано или поздно его страх возьмет верх над преданностью. И тогда он станет опасен. Для тебя. Разве Лю Цяо не так с тобой поступила?

Мне стало так грустно. Нет, Яо Веймин ошибается. Лю Цяо оступилась, потому что мечтала о признании и лучшей доле, а я проигнорировала ее желания, вызвав в девушке зависть. Езоу же... тот хотя бы не притворялся передо мной, остался честен. И мотив его более благороден, чем стремления моей бывшей служанки.

— Какая разница? — сорвалась я на шепот. — Все равно все меня покидают. Может, такова моя судьба? Всегда быть одной, потому что я не заслуживаю ни друзей, ни соратников, ни близких?

Я почувствовала, как его взгляд стал тяжелее, пристальнее.

— Что же ты такого совершила, Шэнь Улан, чтобы говорить такое? — спросил он с любопытством и тайной насмешкой. — В глазах богов и ты, и я ничтожны. Вряд ли тебя кто-то наказывает.

Я, наконец, повернулась к нему лицом. Наверное, я покраснела, отчетливо ощущая, как пылают мои щеки.

Генерал не ведает, что я была злодейкой, и что сама лишила его жизни. Но он видел, чувствовал, наблюдал за мной.

— Вам-то отлично известно, господин Яо. — выпалила я. — Все шепчутся за моей спиной, обсуждая ваше ранение и схватку. Почему вы один делаете вид, что слепы? Или вам просто меня жалко? Тогда ума не приложу, зачем жалеть женщину, которая, по-вашему мнению, вас предала.

Во мне говорил гнев из-за потери друга, но я несправедливо выплескивала его на военачальника.

Он не отшатнулся от моей вспышки. Напротив, он сократил дистанцию между нами до минимума. Его синие глаза буквально буравили меня, видя насквозь.

— Я не слеп, —