Злодейка желает возвышения - Аника Град

лагеря, Улан, но не уехал от войны, — его голос звучал устало и напряженно. — Ты плохо обо мне думаешь, если полагала, что я намереваюсь вас бросить. Я предположил, что его армия разделится. Пойдут занимать три города, чтобы отрезать столицу от больших дорог и торговых путей. И раз уж я покинул вас, то я решил собрать немного сведений.

Я смотрела на Езоу, и внутри у меня все переворачивалось. Легко вычислил стратегию Яо… Когда-то он был простоватым выскочкой, выбравшимся с самых низов, а стал... Я всегда знала, что он хитер и умен, но до такой степени…

— И что же ты разузнал, о мудрый стратeг? — в голосе Кэ Дашена снова зазвучали знакомые едкие нотки, но теперь в них различались не столько пренебрежение, сколько деловое любопытство. — Не томи.

Чен Юфей обернулся. Он сделал вид, что не заметил колкость Кэ Дашена.

— В Аньшане и Фэнцзе все спокойно. Тамошние наместники — люди прагматичные. Они видят, куда дует ветер, и чуют исходящий от регентши и Мэнцзы запах гнили и скорого поражения. Они не станут подставлять шею под меч Яо Вэймина. Откроют ворота, предоставят припасы, поклянутся в верности. Но здесь… — он сделал паузу, и в комнате стало тихо-тихо. — Здесь правит Цзян Цзунжэнь. Скользкий, как угорь, и алчный, как шакал. Его добродетель измеряется исключительно весом серебра в его сундуках.

— И кому же он продал свою "добродетель" ? — поинтересовался Кэ Дашен. — Мы ее перекупить не сможем?

— Не успеете, — холодно ответил Юфей. — Он уже связался с войском Фэнмин. Гонцы скачут туда и обратно. Вас ждали и, похоже, дождались.

Я застонала. Я не готова снова возвращаться в Запретный город пленницей. Только не это. В прошлый раз меня от смерти спасла странная навязчивость Мэнцзы. Братец желал мне отомстить унижениями и болью. Моей смерти ему было мало. Теперь же он не допустит ошибки, не даст мне уйти.

— Значит, аудиенция у наместника завтра — это ловушка, — констатировал Кэ Дашен. — Какой сюрприз. Позвольте я оценю гостеприимство хозяев.

Он бесшумно подошел к двери, приоткрыл ее и скользнул в коридор.

Мы остались с Чен Юфеем наедине. Нам было неловко. Мне и с генералом часто неловко, но в это мгновение неловкость была иной. Между нами висела недосказанность, его страх передо мной, и моя обида на него.

— Езоу… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не сейчас, Улан. Сначала нужно выбраться. Потом… все остальное потом.

Я кивнула, смирившись, удостоверившись в очередной раз, что он не потеплеет и не примет мои особенности, и приблизилась окну, стараясь через щель в ставнях разглядеть улицу. Город, еще недавно казавшийся просто усталым и настороженным, теперь выглядел откровенно враждебным. Каждая тень таила угрозу, каждый прохожий казался переодетым солдатом.

Вернулся Кэ Дашен.

— Положение хуже, чем я думал, — отрезал он, снова щелкая засовом. — И ловушку нам подготовили не на завтра, а на сегодня. — Он выразительно посмотрел на меня. — Госпожа Шэнь, у вас уже есть опыт столкновения с бандитами и негодяями. Эти будут хуже. Вам придется меня слушаться.

— Я не буду доставлять тебе лишних забот, Дашен, — закатила я глаза. — Скажи лучше, какая обстановка?

— Вокруг здания ходит несколько человек, притворяющихся обычными жителями. А внутри сидят, как воины, так и наемники, готовые сорваться.

— Это клетка, — ахнула я.

— Знать бы, когда она захлопнется, — покачал головой мужчина. — Если мы выберемся, это будет настоящим чудом.

Чен Юфей выпрямился.

— Даже у этой клетки есть выход. Как только я узнал Улан, я отправил весточку вашему генералу. Да и наемники внизу мои.

Ох, я постаралась запомнить это выражение помощника генерала. На его лице читался целый ряд вопросов: как, когда, и "почему я тебя недооценил"?

— Как ты все успел? — изумился он.

Чен Юфей скромно пожал плечами, но я догадалась, что он отдал целое состояние, а еще вложил много усилий, чтобы снизить степень риска.

— Деньги решают многое, господин Кэ. Особенно в городе, где правит алчный наместник. Золото — лучший пропуск в любые двери.

— Но наемники... — до сих пор не мог прийти в себя Кэ Дашен.

— Но купить можно все, кроме верности, — скривился Езоу. — Я заплатил им достаточно, чтобы предательство стало невыгодным... пока.

Мы облегченно вздохнули, но ощутить удовольствие от этого облегчения нам было суждено недолго.

Снизу, из общего зала, донесся оглушительный грохот — будто десяток глиняных пиал разбился о каменный пол одновременно. За ним взметнулся хаос голосов — грубые крики, угрозы, звон стали.

— Началось, — беззвучно прошептал Кэ Дашен, и его рука сама собой легла на рукоять меча.

А потом к этому внутреннему хаосу присоединился новый звук — нарастающий, зловещий гул копыт снаружи. Сначала редкие, потом все более частые, сливающиеся в сплошной грохочущий поток. Конница. Они окружали постоялый двор.

— С наступлением вечера каждый демон пытается выбраться наружу, — прошипел Кэ Дашен, и его лицо исказилось в оскале. Он резко обернулся к Чен Юфею. — Береги госпожу Шэнь. Выведи через черный ход, если будет возможность. Берите лошадей и скачите прочь из города. Мы вас прикроем.

— Нет, — возразила я. — Мы вернемся вместе.

— Верно, — поддакнул мне Чен Юфей, хватая меня за ладонь. — Да и Улан скорее защитит меня, чем я ее.

— Просто сделаете, как я приказал, — повелел Кэ Дашен.

Он прав, нам было не до споров. Но если получится, то я не уйду без этого мужчины. Я не посмею взглянуть в глаза генерала, если его помощник не вернется с задания. Но и на рожон лезть не буду, чтобы им не мешать.

Кэ Дашен уже рванул вниз, а мы поспешили за ним. Общий зал "Пяти Фениксов" превратился в кипящий котел насилия. Наши воины, узнаваемые по простым темным курткам, и часть наемников — те, что, видимо, были куплены Чен Юфеем, сцепились в отчаянной схватке с солдатами в форменных доспехах Фэнмин. Пахло металлом, кровью. С треском ломалась бамбуковая мебель, летели щепки.

— Держись ближе, Улан, — крикнул мне Юфей, и мы, пригнувшись, начали пробираться вдоль стены, как две испуганные мыши в клетке со взбесившимися кошками.

Мы не сражались — мы уворачивались. Пригибались, когда над головами со свистом рассекал воздух тяжелый меч. Проползали