Злодейка желает возвышения - Аника Град
— Улан, сейчас бы твои чары! — задыхаясь, выкрикнул Чен Юфей, прижимаясь к стене, чтобы пропустить мимо нас сшибающихся двух солдат. — Хоть что-нибудь.
— Не могу! — отрезала я, и в голосе моем слышалась паника, которую я не в силах была скрыть. — Их слишком много. И своих тоже. Я могу попасть в своих.
Страх и бессилие сковал мою волю прочнее любых цепей. Раньше мне было наплевать, сколько моих сторонников может погибнуть, пытаясь меня защитить. Сегодня я осознала, что вся моя мощь бесполезна, потому что я уязвима. Я искупала вину за прошлые грехи, но ослабела, привязавшись к людям.
Каким-то чудом, царапая руки и платья о шершавые стены и осколки мебели, мы прорвались к узкому проходу, ведущему во внутренние, хозяйские помещения, а оттуда — на задний двор. Воздух ударил в лицо прохладой и свободой. И тут же новым ужасом. Человек, что защищал спину Кэ Дашена, был ранен и глухо упал на землю безвольным мешком.
Я взвизгнула.
— Улан, хватит, нам не до истерик, — толкал меня Чен Юфей.
На наше счастье, прибывшие постояльцы, да и мы сами, привязывали лошадей в этом месте. Я не помнила, кто помог мне забраться, мимо меня прошло мгновение, когда Кэ Дашен хлопнул по крупу животного, и оно пустилось вскачь.
Я оглянулась и обнаружила, что рядом со мной Езоу, его наемники, шесть воинов, что выжили, и сам Кэ Дашен.
Но ведь четверо солдат осталось. Они мертвы, их уже не вернуть. Небеса, их даже похоронить некому. А если у них семьи?
Увы, рассуждать об этом тоже не удавалось. Мы неслись по узким улочкам Линьхуая, за нами летели крики погони и свист первых стрел. Ворота города были уже близко, и наше сердце на мгновение воспрянуло надеждой.
Но надежда была недолгой. У самых ворот нас уже ждал новый отряд, кто-то пытался затворить тяжелые двери, а кто-то поднял копья. Позади нас настигали преследователи. Мы были зажаты, как рыба в верши.
— Прорываемся! — услышала я хриплый крик Кэ Дашена.
И тут, словно сами боги услышали наши молитвы, навстречу с грохотом вынеслась новая группа всадников. Они смели людей из войска Фэнмин, что силились затворить ворота. Яо прислал людей. Подоспела подмога.
Головокружительное облегчение волной накатило на меня. Но в самый последний миг, когда уже казалось, что худшее позади, я услышала свист стрелы. Чен Юфей, ехавший слева, резко рванул поводья своей лошади и подставил свое тело между мной и неминуемой смертью.
Тупой, влажный звук, когда острие вошло в плоть, прозвучал громче любого грома.
— Езоу! — завопила я от ужаса.
Он судорожно выпрямился в седле, его лицо побелело, но он удержался. Стрела торчала у него в плече, чуть ниже ключицы.
— Ничего… пустяки, — просипел он, стиснув зубы. — Езжай!
Где-то вдалеке я узнала силуэт Яо Веймина. Он скакал нам навстречу, его лицо было искажено яростью и страхом. Наши взгляды встретились на долю секунды.
Я ощутила, как тело мое становится ватным, невесомым. Последнее, что я помню — это земля, стремительно летящая мне навстречу, и чувство полной, беспомощной пустоты. Сознание погасло, как свеча на ветру.
***
Я пришла в себя. Догадалась, что лежу на кушетке и через полуоткрытые веки пялюсь в темный, тканевый потолок. Первым, что я ощутила, был запах. Терпкий аромат сушеной полыни, смешанный с дымом очага. Знакомый запах. Значит, я вернулась в лагерь и в шатре Яо Вэймина.
Сознание возвращалось ко мне медленно, будто продираясь сквозь толщу мутной воды. Видно, я больно ударилась, когда потеряла сознание и упала с лошади.
Сквозь этот туман до меня донеслись голоса. Сначала тихий, прерывивый плач. Я повернула голову и увидела матушку. Она сидела на низкой скамеечке, уткнувшись лицом в платок, а ее худые плечи вздрагивали. Рядом, сжав ее руку в своих, сидела Сяо Ху, ее лицо было бледным и напряженным.
— Успокойтесь, госпожа Хэ, — шептала она. — Все обошлось, она дышит, она просто спит.
Но не их голоса удерживали мое внимание. В центре палатки, за большим столом, заваленным картами и свитками, стояли мужчины. Яо Вэймин, чья спина была ко мне повернута, но по резкой линии его плеч я читала напряжение. И Чен Юфей — бледный, с перевязанным плечом, но стоящий прямо, как будто стрела, торчавшая в нем несколько часов назад, была лишь булавочным уколом.
Слава небесам, что он не пострадал серьезнее.
— И ты уверен, что договариваться бесполезно? — голос Яо Веймина был низким и озабоченным.
— Такой человек, как Цзян Цзунжэнь, не понимает языка дипломатии, генерал, — отвечал Чен Юфей. — Он понимает только язык силы и звон монет. Может, мы и могли бы его перекупить, но поздно. Люди Фэнмин будут его охранять, не дадут вступить в новый сговор. Считайте, что Цзян Цзунжэнь сделал свой выбор. И вам он не подходит.
Я видела, как сжались кулаки Яо Вэймина, лежащие на карте.
— Значит, придется брать город силой. Терять время и людей на осаду, когда оно у нас на вес золота. Прекрасно. Но и оставить позади нельзя.
— Он убил наших людей, генерал, — горячо воскликнул Кэ Дашен. — Мы обязаны отомстить.
Да, обязаны. Кажется, впервые я разделяла негодование и мнение верного помощника.
Именно в этот момент я пошевелилась, и легкий стон вырвался из моих губ. Все повернулись ко мне. Матушка вскрикнула, заливаясь новыми слезами. Сяо Ху облегченно выдохнула.
Но мой взгляд был прикован к одному человеку. Яо Вэймин обернулся. Его лицо было непроницаемой каменной маской. Ни тени того страха или ярости, что я мельком увидела перед тем, как погрузиться во тьму. Только отстраненная собранность.
— Ты пришла в себя, Улан, — констатировал он сухо, словно я ничего для него не значила. — Хорошо. — Он повернулся к одному из солдат. — Проводи госпожу Шэнь в ее палатку. И попроси лекарей ее осмотреть.
Это было слишком. Словно ледяной водой окатили. Я убрала руки матери, пытаясь сесть. Голова закружилась, сразу подкатила тошнота, но я уперлась ладонями в кушетку, заставляя себя держаться.
— Я не больна, — поморщилась я, выдавая истинное состояние. — Мне не нужен лекарь. И уходить
