Злодейка желает возвышения - Аника Град
Я медленно открыла глаза и не узнала комнату. Расписной потолок, изображающий парящих журавлей среди облаков, плыл у меня над головой. Все незнакомо. Незнакомые покои. Незнакомые шелковые занавеси, отбрасывающие мягкие тени, незнакомая дорогая черная лаковая мебель.
Где?
— Жива — пробормотала беззвучно, ощутив ноющую, пульсирующую боль внизу живота. — Не вернулась к началу.
— Госпожа, вы очнулись!
Резкий, полный неподдельной радости возглас заставил меня повернуть голову. На низком табурете у ложа сидела Сяо Ху, моя бойкая помощница из лагеря, что рассказывала мне о травах в лесу. Ее, обычно насмешливые, глаза сейчас были полны слез, а в руках она сжимала мокрую шелковую салфетку.
Ох, какое же облегчение я испытала. Я отчетливо помнила, как Ван Чаосин ранила меня смертельно. Я не должна была выжить. И не была достойна новой жизни.
И из-за этого я очень боялась, что Небеса наказали меня повторением. Что мне заново придется проходить свой путь и искупать грехи. Что все вернется к началу, и я, раз за разом буду переживать падение династии Цянь. Но раз рядом Сяо Ху, то мои заслуги не забыты. Значит, свой путь искупления я прошла.
Да, мне стало легко. Правда, больно тоже было.
Сяо Ху тут же сорвалась с места, готовая броситься к двери, но я инстинктивно протянула руку, слабо ухватившись за ее рукав. Голос мой был тихим и хриплым, словно меня драли за горло раскаленными углями.
— Постой… Не беги. Останься.
Сяо Ху замерла, кивнула, снова усевшись на край ложа. Ее пальцы нервно теребили край халата.
— Простите, госпожа. Радость затмила разум.
— Скажи мне… что произошло? Сколько времени? — я с трудом подняла руку и жестом показала на свой живот.
Она понимающе кивнула, ее взгляд стал серьезным.
— Десять дней, госпожа. Десять долгих дней и ночей вы метались в жару, между миром живых и мертвых. Мы уже и надежду потеряли. — Голос ее дрогнул. — Лекари лишь разводили руками. Говорили, рана смертельна, вам не выкарабкаться.
Она помолчала, давая мне осознать эту информацию. Десять дней. Целая вечность.
— Но я же пришла в себя, — прошептала я.
— Заживает. Но шрам… он останется, — Сяо Ху пожала плечами. — Вам повезло, что живы. Вам помог этот пес… Цзян Цзе.
Я опешила.
Цзян Цзе? Астролог и шаман, верно служивший Джан Айчжу?
Судя по тому, как ответила Сяо Ху, она отлично прочитала мое недоумение.
— Его хотели казнить вместе с прочими приспешниками старой императрицы, но генерал… наш регент… велел его пощадить. Оказалось, он тоже ступал по Темному Пути. Он почуял в вас родственную душу, когда вас внесли. Сказал, что только энергия тьмы может вытянуть яд ненависти, что был на том клинке. Он несколько ночей проводил здесь ритуалы. Без него вас бы не стало.
Так вот, какова цена моего спасения? Яо Веймину пришлось пойти на сделку с предателем, чтобы вытащить меня из призрачного мира теней?
Как горько, я ведь не хотела становиться слабостью Яо.
Я медленно, превозмогая слабость и боль, провела ладонью по животу, нащупав сквозь тонкую ткань сорочки неровную полосу зажившей кожи. Шрам, напоминание, печать, которую оставила на мне ненависть Ван Чаосин за ее сына.
— А Юнлун? — спросила я, внезапно вспомнив мальчика. — Генерал?
— С императором все в порядке, не тревожьтесь! — поспешила успокоить меня Сяо Ху. — Он уже во дворце, в своих покоях. С ним госпожа Хэ, ваша матушка, она от него не отходит. У нее нет звания, но ее назначили его учителем. А что до регента… — она вздрогнула. — Регент Яо… он сам чернее тучи ходит. Если бы мог, он бы вбил себя в землю колом у вашего ложа и не отходил бы ни на шаг. Но дел у него невпроворот, как песка в пустыне. Едва прошла битва, вся империя на его плечах. Ему срочно пришлось заключать мир и с Чжоу, и с Шань. Каждый час к нему являются чиновники с докладами. Но каждую ночь, как только выдается минутка, он приходит. Сидит с вами, держит за руку, говорит… хоть вы его и не слышали.
Сердце мое сжалось от щемящей боли и странной теплоты. Я представляла его, своего генерала, уставшего, изможденного, в латах, склонившегося над моим ложем в тишине ночи.
Чтобы отогнать нахлынувшие эмоции, я перевела взгляд на женщину, пристально вглядевшись в ее лицо. Несмотря на усталость и следы слез, в ее облике было какое-то новое, легкое сияние.
Пусть мы не так давно знакомы, но успели же сдружиться. Я не слепая.
— А ты? — спросила я мягко. — Ты выглядишь… будто нашла клад.
Сяо Ху смущенно потупилась, но на ее губах сыграла застенчивая, счастливая улыбка.
— Почему вы видите меня насквозь? Как догадались? Да, господин Жуй Линь… он… он часто приглашает меня на прогулки в сад, — прошептала она, и щеки ее залились румянцем. — Говорит, что я… что я похожа на дикий пион, что не боится ветра.
Я невольно улыбнулась. После всей этой крови и ужаса, узнать о зарождающемся чувстве было, как глоток свежей воды после долгой жажды. И ни о чем я не догадывалась, просто она слишком явно сияет от счастья.
— Я рада за тебя, Сяо Ху, — сказала я искренне. — Жуй Лин человек суровый, но честный. Он тебя достоин.
В этот момент дверь в покои с легким скрипом открылась. Я инстинктивно повернула голову, и сердце мое замерло, а потом забилось с такой силой, что боль в животе отозвалась резким уколом.
В проеме стояла моя мать.
Хэ Лисин выглядела не просто собранной — она вся источала ту самую несгибаемую волю, что позволила ей выжить в изгнании и вырастить меня, прячась ото всех. Ее темные, пронзительные глаза, так похожие на мои, мгновенно оценили ситуацию: я, бледная, но живая, и Сяо Ху, сияющая от новостей о своем кавалере. Да, она изменилась. Болезнь явно оставила ее.
На лице матери не было и тени умиления. Она настолько прониклась новой ролью, что и со мной
