Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Доченька, цветочек мой, ты вернулась к нам, — произнесла она с облегчением, но тут же, не дожидаясь ответа, повернулась к невидимым за дверью стражам. — Оповестите регента и его приближенных. Госпожа Шэнь Улан пришла в себя.

— Матушка! — вырвалось у меня, и я попыталась приподняться на локте, но острая боль в животе пригвоздила меня к ложу. — Подожди… Дай мне прийти в себя хоть на пару минут. Зачем ты рассказала?

— Медлить нельзя, Улан. Минуты в политике, все равно что зерна риса в голодный год. Каждое на вес золота, — отрезала она, подходя к моей кровати.

Ее взгляд скользнул по Сяо Ху, и та, будто получив безмолвный приказ, мгновенно ретировалась, бросив на меня полный сочувствия взгляд.

Да, матушка зря времени не теряла.

Она устроилась в кресле, с которого только что вскочила служанка, и поправила складки ханьфу. Она смотрела на меня так, словно я была не ее чудом воскресшей дочерью, а нерадивой ученицей, отставшей от учебного плана.

— Ну что, дитя мое, о чем ты хочешь спросить в первую очередь? О мертвых или о живых? — скривилась она, зная мой характер. — О победивших или проигравших?

— О мертвых, раз уж ты начала, — прошептала я. — Они ведь проигравшие? Что с ними?

— Шэнь Мэнцзы и старая императрица упокоились в безымянной могиле, — холодно сообщила мать. — Как бунтовщикам и узурпаторам им не положено место в родовых усыпальницах. Пусть земля будет им пухом, но пусть и память о них канет в небытие. — Она замолчала, но взгляд ее не смягчился. Шэнь Мэнцзы она ненавидела. — Твою служанку, Лю Цяо, я велела похоронить на нашем кладбище. Раз она защитила тебя, значит, заслужила прощение и место рядом с нашими предками.

Сердце мое сжалось от горькой благодарности.

— А Ван Чаосин? — поинтересовалась я, невольно касаясь шрама.

— Казнена. Как и тот предатель-евнух, Цзян Бо. Не спрашивай, подробности мне неведомы. Регент был очень зол. — В ее глазах вспыхнуло одобрение. — Он действовал быстро и решительно. Без лишней жестокости, но и без постыдной мягкости. Настоящий правитель.

Она произнесла последние слова с таким весом, что мне стало не по себе.

— Матушка, что ты имеешь в виду?

— Твое будущее, конечно, глупая девочка, — всплеснула она руками, и ее сдержанность наконец треснула, обнажив нетерпение. — Ты что, не видишь, что происходит? По всему дворцу, по всей столице только и разговоров, что о великой любви регента и дочери клана Шэнь! О том, как он штурмовал дворец, чтобы спасти тебя, как он не отходил от твоего ложа. Ты думаешь, это просто так? Ты стала живой легендой, Улан. И твое место теперь рядом с ним. Будь осмотрительна.

У меня от этой тирады перехватило дыхание. Я едва пришла в себя, едва осознала, что жива, а она уже строит планы, расписанные по часам.

— Я… я даже не видела его еще, матушка, — попыталась я возразить, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Мы не говорили… Я не знаю, чего он хочет.

— Чего он хочет? — фыркнула Хэ Лисин. — Он уже обещал мне. Не строй из себя дурочку. Да он смотрит на тебя, как голодный тигр на сочную лань. Да он…

Ее слова были прерваны очередным стремительным движением у двери. Занавесь отбросили, и в покои вошел Яо Вэймин. Видно, весть о моем пробуждении до него тоже дошла.

Лицо его было бледным, усталым, глаза, эти синие очи, горели таким сдерживаемым огнем, что в комнате словно стало душно. Он на мгновение застыл на пороге, и его взгляд упал на меня, словно проверяя, не привиделось ли ему.

Моя мать, правда, совсем не смутилась, тут же поднялась и совершила безупречный, почтительный поклон.

— Генерал Яо, я так рада, что вы нас навестили.

— Госпожа Хэ, — отозвался он невозмутимо. — Благодарю вас, что были рядом.

— Я всегда рядом со своей дочерью. И как ее мать, я считаю своим долгом напомнить, что положение обязывает. Долгие помолвки — роскошь, которую не может позволить себе восстанавливающаяся империя. Слухи и сплетни — худшие из советников.

Я, лежа в постели, закрыла лицо руками. Мне очень хотелось провалиться сквозь землю и не ощущать этого стыда.

Странно, что сам Яо Вэймин не смутился. Напротив, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он сделал шаг вперед.

— Ваша забота о благополучии дочери и стабильности государства делает вам честь, госпожа Хэ, — произнес он с непроницаемой вежливостью. — И уже давал вам слово, что мы не будем медлить.

Сердце мое заколотилось где-то в горле. Я помнила тот их разговор. Я ведь позорно пряталась в палатке.

— Однако, — его голос стал тише, но от этого только весомее, — сначала вашей дочери нужно позволить оправиться. Она едва избежала когтей смерти. Я не намерен торопить события, которые должны стать самыми важными в нашей жизни. Сначала Улан должна набраться сил. Чтобы на нашей свадьбе она сияла так же ярко, как восходящее солнце, а не бледнела, как увядающая луна.

Я ахнула. Он возразил и поставил на место Хэ Лисин. Я любила свою мать, но в жажде устроить мою судьбу, она забывалась. Мне было приятно, что Вэймин встал на мою защиту. Или он встал на свою?

Впрочем, она получила то, что хотела — твердое обещание и признание ее дочери. Кивнув с безмолвным удовлетворением, она бросила на меня многозначительный взгляд и вышла из покоев, оставив нас наедине.

Дверь закрылась, и наступила тишина, нарушаемая лишь трепетом моего сердца. Я не решалась поднять на него глаза, чувствуя, как жар заливает мои щеки.

Он подошел ближе и снова опустился на колени у моего ложа. Его большая, теплая рука накрыла мою.

— Прости ее, — тихо сказал он. — Для нее мир прост: есть опасность и есть безопасность. А самый безопасный путь для тебя — стать моей женой. Так она может быть спокойна.

— Она… она слишком прямолинейна, — с трудом выговорила я.

— В этом ее сила, — возразил он. Его пальцы осторожно сжали мои. — Но я не она. Я не требую. Я прошу. — Он помолчал, его взгляд стал серьезным, почти суровым. — Улан. Когда я увидел тебя на полу тронного зала, в луже крови… я понял, что есть вещи,