Злодейка желает возвышения - Аника Град

В его голосе звучала такая голая, неприкрытая боль, что у меня к горлу подкатил ком. Я посмотрела на него, на эти синие глаза, в которых плескалось море облегчения, страха и чего-то такого огромного, что у меня перехватило дыхание.

— Ты… ты спас меня ценой сделки с темным шаманом, — прошептала я, и в моем голосе прозвучал невольный укор самой себе. — Я стала твоей слабостью.

Он покачал головой, и его рука крепче сжала мою.

— Нет. Ты стала причиной, по которой я впервые за долгие годы почувствовал себя живым, а не просто орудием в руках судьбы. Цзян Цзе был пешкой. Я использовал его, как использую любой другой ресурс, чтобы добиться своего. А я хочу только одного. — Он наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей кожи. — Тебя, живой, здоровой. И моей. Навсегда.

Он не поцеловал меня. Он просто прижался лбом к моей руке.

"Навсегда". От этого слова перехватило дыхание. Оно было одновременно и исцеляющим бальзамом, и раскаленным железом, прижигающим душу.

Я все еще не могла смотреть на него, уставившись в складки шелкового одеяла. Но его рука, сжимающая мою, была самым реальным, что я знала за эти десять дней забвения.

— Юнлун… — прошептала я, пытаясь найти точку опоры в этом водовороте чувств. — Как он?

Лицо Вэймина смягчилось, и в уголках его глаз легли лучики морщинок.

— Наш император? Мой брат здоров. Он очень волнуется о тебе и безумно любит свою новую наставницу Хэ Лисин, — поведл мне Вэймин. — Когда ему сообщили, что ты ранена, что можешь не вернуться, только его речи и придавали мне сил.

— Юнлун? — удивилась я. — Он что-то сказал обо мне?

Да, между нами образовалась близость, но я понимала, что мальчишка может испугаться моего дара и моей природы. Все-таки темный путь в империи Цянь осуждали.

Яо сел рядом, на кровать, даже не ведая, сколько эмоций этот жест вызывает.

— Да, он сказал, что ты не умрешь, потому что теперь ты его мать. А матери не умирают, когда их дети в них нуждаются.

В горле у меня встал ком. Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули ручьем, горячими и солеными. Я не пыталась их скрыть. Я просто плакала, а он терпеливо сжимал мою руку, позволяя буре улечься.

— Он… он сказал это? — выдохнула я, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

— Сказал, — подтвердил Вэймин твердо. — И был прав. Ты выжила. Ты боролась, как тигрица, защищающая своего детеныша. И не только его. Ты защищала всех, кто был тебе дорог. Всех, кого когда-то потеряла. Отомстила за отца, вылечила мать.

Он замолчал, и его взгляд стал невероятно серьезным. Он будто всматривался в самую мою душу. Будто знал, что я перенесла в прошлой жизни.

— Улан, — произнес он тихо, но так, что каждое слово отдавалось эхом в моем сердце. — Мне плевать на твой темный Путь. Мне плевать на шепотки придворных и на то, что говорят в народе. Я видел, как ты использовала свою силу. Ты избрала более легкий путь для культивации, но никто из придворных не выбрал даже его. Потому что это тяжело и сурово. Ты ничего не сделала ради власти, ты ничего не разрушала. Ты — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. И я… — Яо Вэймин заколебался, и в его синих глазах, обычно таких уверенных, мелькнула тень уязвимости, — я люблю тебя. Не вопреки тому, кто ты есть, а именно за это. За всю тебя. За то, что ты не боишься замарать руки.

Мир перевернулся. Все страхи, все сомнения, вся горечь оттого, что я — дитя тьмы, растаяли под жаром его слов, как иней под утренним солнцем. Но в его глазах была не только любовь. Там присутствовала и боль.

— Тебя же что-то гложет? — осознавала я, интуитивно чувствуя его смятение. — Что-то тревожит тебя.

Он отвернулся, его взгляд устремился в окно, где сквозь резные рамы пробивался золотой свет.

— Сны, — хрипло проговорил он. — Мне снятся сны, Улан. Ужасные сны.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела отражение того самого кошмара.

— Я вижу тебя… но не тебя. Ты в императорских одеждах, твои волосы короче, а во взгляде лед и презрение ко всему, чем я дорожу. Ты отдаешь приказы, от которых стынет кровь. А потом… — он сглотнул, и его рука непроизвольно сжала мою так, что кости затрещали. — Потом в этих снах я и сам хочу тебя ранить. Я чувствую, как сталь входит в твою плоть, вижу, как гаснет свет в твоих глазах. И я просыпаюсь с криком, в холодном поту, и не могу дышать, пока слуга не подтвердит, что ты здесь, что ты жива.

По моей коже пробежали мурашки. Это была не просто фантазия. Это было эхо нашей прошлой жизни. Эхо его победы и моего поражения. Эхо того, как все должно было закончиться. Мне приходили воспоминания, а Яо Веймину достались сны.

— Вэймин… — прошептала я, поворачивая его лицо к себе. — Это всего лишь сон. Тень прошлого, которое никогда не повторится.

— Но откуда он? — в его голосе звучало отчаяние. — Почему он так ярок? Почему я чувствую эту боль, как будто это было наяву?

Я долго смотрела в его глаза, в эту синюю бездну страха и любви. И я поняла, что не могу больше скрывать. Он принял мою тьму. И он заслужил правду.

— Потому что это и было наяву, — тихо признала я. — В другой жизни. В жизни, где я была той жестокой императрицей из твоего сна. А ты — генералом, который спас империю от меня. Я была не лучше Джан Айчжу, но любила Юнлуна. Ты убил меня, Вэймин. И был прав. Я ушла по Темному Пути так далеко, что уже не видела света. Та стрела, вонзившаяся в меня… она была заслужен.

Он замер, его глаза расширились от шока. Он всматривался в мое лицо, будто пытаясь разглядеть в нем черты той другой, ужасной женщины.

— Я не понимаю...

— Я и сама не понимала. Возможно, не понимаю до сих пор. Это слишком сложно. Но я это правда. Я была там, я получила свое возмездие.