Игра - Ян Бэк

– «Так что» что? – рявкнул Гампер.

– Господин комиссар, вы бы нам очень помогли, если бы сориентировали по делу Грубера. – Бьорк оставалась совершенно спокойной. – Думаю, вы догадываетесь о срочности. Сейчас нам нужно осмотреть место, где его нашли… Пожалуйста. – Последнее слово прозвучало так, словно было произнесено под пытками.

Гампер вздохнул.

– Да, весело с вами, ничего не скажешь! – буркнул он, сел в машину и завел мотор. – Ну, поехали! – раздраженно сказал он в открытое окно, указав им на заднее сиденье.

Во время поездки в горную деревню почти не говорили: в основном потому, что Бьорк всю дорогу не сводила глаз с экрана ноутбука у себя на коленях. Бранд не мог понять, как она умудрялась делать это, игнорируя серпантин и спортивный стиль вождения комиссара. Не знал он и предмета ее поиска.

Через некоторое время потребность Гампера высказаться, похоже, пересилила его дурное настроение, поскольку он завел разговор о пострадавшем, хотя его об этом и не просили. Петер Грубер был кузнецом. Точнее, мастером художественной ковки. Он изготавливал балюстрады, заграждения, могильные кресты и прочее подобное. Предприятие в Колерне он унаследовал от родителей после того, как три года назад они вместе с женой Грубера погибли в автомобильной катастрофе. С тех пор мужчина жил один. Преступление было совершено в кузнице. Было заметно, что комиссару трудно подбирать правильные слова. Два из них Бранду особенно запомнились: «фильм ужасов» и «пыточная». В какой-то момент Бьорк избавила комиссара от необходимости продолжать, сухим холодным тоном сообщив, что ей обо всем известно из полицейского отчета.

Они миновали виноградник, над которым открывалась потрясающая панорама от долины Этч до самой границы с Трентино. Бьорк не отнимала глаз от монитора.

На узком участке дороги им навстречу попался трактор. Гампер съехал, чтобы уступить место, и остановился.

Бьорк вскинула глаза.

– Придется подождать, – объяснил Гампер очевидное.

Совсем старый, как и его водитель с трубкой во рту, трактор двигался в черепашьем темпе. Водитель с Гампером обменялись приветствиями.

Бьорк снова углубилась в компьютер. Бранд уже пробовал посмотреть, что на экране, но тот был снабжен фильтром, не позволяющим увидеть что-либо, если только не сидеть непосредственно перед ним.

Когда через несколько минут они вышли из машины возле кузницы, Бьорк позвонила доктор Берьтаньоли и сообщила, что никаких записей по поводу прошлой травмы Грубера в больнице не нашлось. Во всяком случае, Бранд сделал такой вывод по лицу и комментариям Инги. Говоря по телефону, она напряженно ходила взад и вперед за машиной комиссара.

– Тогда сделайте рентген рук, МРТ и что еще возможно. Сообщите, что могло случиться и насколько опасной была та травма… Мне это неважно, доктор! Мы не можем ждать судебного медика, никак не можем. Я хочу услышать ваше мнение, причем subito[24]!

Она положила трубку и подошла к мужчинам.

«Три языка», – с огорчением констатировал Бранд, в очередной раз недоумевая по поводу одеяния Бьорк, в котором она умудрялась разгуливать в такую жару. Каждый квадратный сантиметр кожи был покрыт тканью; до завершения образа недоставало шерстяной шапки.

Бранд расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил узел галстука, как только вышел из больницы. Пиджак из-за кобуры пришлось оставить. Слава богу, здесь, в горной деревне, было прохладнее, чем в долине. И все равно приятной такую погоду не назовешь, к тому же солнце палило нещадно.

– Чего вы ждете? – с нажимом спросила Бьорк, устремившись мимо них к опечатанному полицией входу в кузню.

«Только не это», – подумал Бранд. Ведь он ее охраняет! Он должен сначала оценить ситуацию, проверить, нет ли кого в здании, нет ли…

Но Бьорк уже вскрыла печать. После чего надавила на дверь и скрылась в темноте. Бранд с комиссаром последовали за ней.

В нос ударил едкий запах. Остывший кузнечный горн и железо источали тяжелый, привычный смрад, к которому примешивалась моча и нечто трудноуловимое. Сухой жаркий воздух свежести отнюдь не добавлял.

– Здесь где-то можно включить свет? – спросила Бьорк, промолчав о вони.

– Да, – ответил комиссар, – но должен вас предупредить: картина не из приятных.

– Включайте уже, – поторопила она.

– Пожалуйста.

На потолке висела лампа, довольно тусклая при включении – одна из тех ужасных энергосберегающих ламп на пути прогресса от лампочки-груши к светодиодной технике. Постепенно в сумраке начали проступать детали.

Сначала Бранд заметил печь – сердце кузницы. Сразу за ней на стене висели многочисленные щипцы, вызвавшие у него ассоциации на тему пыток. Далее он увидел молоты и гигантскую наковальню, установленную на круглый кусок бетона.

И кое-что еще.

Верстак.

Гампер направился туда и показал на один его конец.

– Вот здесь и были руки. Свисали сбоку, пристегнутые.

Бьорк кивнула. Казалось, ее это не особо вывело из равновесия, в то время как у Бранда от одной мысли по коже побежали мурашки. Что шрамы на запястьях были следами от наручников, он понял еще в больнице. По тому, насколько глубоки были порезы мягких тканей, было ясно, что Грубер сопротивлялся что было мочи. Бранд представил себе, как кузнец видит, как чувствует грубую работу электропилой. А потом, для сохранения ему жизни, палач перешел на хирургические инструменты. Или он действовал в обратном порядке? Сначала произвел тонкие манипуляции, а затем применил грубую силу? Так или иначе, очевидно, здесь творился сущий ад.

– Ноги тоже были связаны, – продолжил Гампер, – но только подвешены за этот крючок. Грубер смог высвободиться самостоятельно и позвать на помощь.

«Как после всего, что произошло, как он вообще смог выбраться наружу?» – ломал себе голову Бранд. Почему Петер Грубер не умер?

«Преступник хотел, чтобы он остался в живых», – ответил Бранд больше самому себе, чем обоим присутствующим.

– Нет. Он не хотел, чтобы Грубер умер, – ответила Бьорк, стоявшая вплотную к верстаку и изучающая каждую деталь. Во фразе прозвучала какая-то каверза, но до Бранда дошел ее смысл.

– То есть убийцей двигало не желание нанести вред? – спросил он так, чтобы его услышала Инга, но не Гампер.

Та промолчала.

– Речь вообще не идет о ком-то конкретном. Мотив другой. Так ведь?

Снова в ответ тишина, но Бранд уже нашел недостающий кусочек своего мысленного пазла.

– Наши судебные медики все исследовали до мелочей, – сказал комиссар Гампер, которому явно было нехорошо.

Бранд тоже был не прочь покинуть кузню. На верстаке все отчетливее проступали темные пятна. Кровь. Моча. След на полу, ведущий к выходу.

Он пошел по следу.

– И? – спросил Бранд, когда Бьорк через несколько минут тоже вышла на воздух.

Она ничего не ответила. Один рукав у