Игра - Ян Бэк
Комиссар Гампер, вышедший из пыточной вместе с Бьорк и выкуривший очередную сигарету, предложил осмотреть место, где нашли Грубера, но Бьорк отказалась.
– Я хочу осмотреть его жилье.
Бранд пошел за ней. На пороге она повернулась к нему и сказала:
– Оставайтесь снаружи. Не хочу, чтобы мне мешали.
После чего она и здесь сломала полицейскую печать и исчезла внутри дома.
Бранд хмыкнул и остался стоять. Бьорк начинала действовать ему на нервы, причем основательно. Но что он мог сделать? Печать перед этим была нетронутой, так что внутри его подопечной ничто не угрожало. Но и обрекать себя на безделье он тоже не собирался. Поэтому обратился к комиссару, который протянул ему пачку с сигаретами. Бранд помотал головой. Гампер пожал плечами и задымил следующей.
– Подозреваемые уже есть? Конкретный след? – задал Бранд лежащие на поверхности вопросы.
Гампер медленно выпустил дым и покачал головой:
– Ни малейшего. Мы взяли кучу ДНК-проб, но сколько времени пройдет, пока их проверят.
– Еще что-то есть? Что говорят соседи?
– Похоже, что вы отчет не читали, так?
– Нет, – признался Бранд.
Комиссар задержал на нем взгляд.
– Все абсолютно как всегда. Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. Ну, почти. Жена хозяина вон того дома утверждает, что видела машину с немецкими номерами, рано утром в субботу, здесь неподалеку. Но она не смогла вспомнить ни марку, ни что-то еще, цвет в темноте тоже не разглядела. И что мне с этим делать?
«Бесполезная информация», – подумал Бранд. Это мог быть немецкий турист, решивший посмотреть ночную панораму Больцано. Поблизости стояла знаменитая смотровая вышка, привлекавшая приезжих. Она навела Кристиана на одну идею.
– Камеры видеонаблюдения? – предположил он, указав на деревянную вышку.
– Нет. Тут все из прошлого века. Вы же видите, кроме самого необходимого обслуживания, ничего больше не делают.
В других обстоятельствах Бранд бы такое оценил. Идиллическая горная деревушка вдали от технического прогресса, где с наступлением темноты складываются тротуары. Превосходное место для спасения от летнего зноя. И совершенно бесполезное с точки зрения поиска преступника.
Он попробовал с другого конца.
– Кто обнаружил Грубера?
– Пара. Из города. Ночевали здесь наверху. Вон там.
– Какое впечатление производят?
– Они спасли ему жизнь, не больше и не меньше. Они сбежали из города, живут там на чердачном этаже. Жара, понимаете? Никуда от нее не спрячешься. Ну вот они и поднялись сюда и поставили палатку. Все-таки Колерн выше Больцано на девятьсот метров, это уже кое-что.
Бранд отметил, что версия весьма стройная и не дает повода копать в этом направлении дальше. Осталось дождаться Бьорк и попытаться ее разговорить. Однако это придется отложить, поскольку Бранд как раз увидел женщину на верхнем этаже. Она что-то перелистывала. Книгу или папку с документами, возможно, фотоальбом. Точнее он отсюда разглядеть не смог.
Поскольку заняться было нечем, Бранд решил сделать то, что так долго откладывал. Он отвернулся от дома и от комиссара Гампера, вытащил из пиджака новый телефон и кликнул на приложение для звонков. Затем набрал домашний номер.
23
Лейпциг, 18 часов 30 минут
Мирьям Рютгерс
Мирьям Рютгерс уже двадцать минут занималась на орбитреке в фитнес-центре на Гутенбергплатц. Тренажер стоял в середине третьего ряда. Не у окна, не в проходе и не спереди. Она не хотела, чтобы на нее смотрели. Не так. Вот когда весы покажут минус пятнадцать килограммов, тогда и смотреть снова будут по-другому. Сейчас слишком часто смотрели с сочувствием. Иногда даже с отвращением. Хотя причина вовсе не в ней. В Лиаме.
Мой ангелочек.
Ее второй ребенок. Когда она была беременна Юле, то набрала значительно меньше, а лишние килограммы быстро сбросила. В том числе благодаря Беньямину, который заставлял ее бегать. Но на десятой неделе беременности Лиамом она ушла от «Беньи». Он ей изменил. К беременности добавилось разочарование неудавшимися отношениями, которое она заедала углеводами, поскольку об алкоголе не могло быть и речи. В результате теперь она весила на двадцать пять килограммов больше, чем еще год назад. Говоря без прикрас, она была матерью-одиночкой, страдающей ожирением.
Это выражение часто приходило ей на ум и представлялось своего рода стигмой. Этаким шрамом. В довесок к финансовым трудностям, бессонным ночам и женскому одиночеству добавились и словесные унижения. Мирьям становилось не по себе, когда она видела матерей, подвозящих своих детей к садику на огромных джипах и смотрящих на нее, выходящую из автобуса с Лиамом в слинге и Юле за ручку, сверху вниз. В другой руке у нее, как правило, была бутылочка, еда или какой-нибудь трофей, подобранный Юле по дороге, который она отказывалась нести сама.
Иногда у Мирьям было такое чувство, что Hartz IV[25] с восклицательным знаком написан у нее на лбу. Но других вариантов не было. Беньямин помогать не мог, а она не могла идти работать из-за детей. Еще год назад все было совсем иначе. Ей бы в голову тогда не пришло просить социальную защиту. Пока не случилось то, что случилось.
Однако она не впадала в уныние. «Я справлюсь», – повторяла она каждый день. Как-нибудь все устроится. Вопрос только в том, что с ней будет.
Пару недель назад она почувствовала, что перестает себя уважать. Как назло, ее сестра, это воплощение легкомыслия, попала в самое больное место, подарив эту пошлятину – годовой абонемент в фитнес-центр. Frau Gucci, как Мирьям называла сестру за ее пристрастие к дизайнерским вещам, ожидала взамен немедленной и безмерной благодарности. Вместо этого Мирьям разревелась в присутствии родственников и знакомых и долго не могла успокоиться.
После дня рождения она твердо решила не поощрять сестру за бестактность и не ходить на тренировки. Однако все же пошла. В конце концов, какая разница, что подумает о ней Frau Gucci. Даже если она в триумфальном порыве вскинет руки вверх и выкрикнет: «Все благодаря мне!» – Мирьям было важно только то, что она сама о себе думает. Говорят, полюбить другого можно, лишь полюбив себя. До самопринятия Мирьям было идти и идти, но она хотела, по крайней мере, относиться к себе без отвращения.
Судя по цифрам на табло, оставалось еще двадцать минут. Потом быстро в душ и домой. Ее ангелок, когда хотел есть, становился невыносимым – там и лучшая в мире няня не поможет. Мысль о Лиаме почти заставила Мирьям сойти с тренажера. Но она сдержалась.
Чтобы отвлечься, она стала переключать телевизионные каналы на дисплее тренажера. Показывали обычную послеполуденную ерунду. Ток-шоу, американский сериал, шопинг-канал, новостной канал.
