Игра - Ян Бэк

– Он из Нидерландов, – пояснила она, будто прочитав его мысли. – Мы знаем, что он несколько раз менял имя. Брам Шпикер, Штефан Болль, Маркус Ферст. Как и место жительства. Люксембург, Лейпциг…

– И Больцано, – добавил Бранд. Он вспомнил рассказ доктора Рени. Врач-самозванец работал в косметологической клинике в Люксембурге, пока не отозвали его лицензию. Теперь он понимал почему.

– Верно.

– А он выдавал себя за врача?

– Он был врачом. Хотя да, непохоже, – ответила она и умолкла.

– Что? – не отставал Бранд.

Бьорк не ответила. Не знала ответа? Или не хотела отвечать?

Но Кристиана так легко было не остановить.

– Он нам нужен, чтобы остановить Охоту, так? И если он мертв, это будет трудно.

– Да, в этом и есть наша проблема.

– Но кто-то же должен был это запустить или как?

– Игра идет сама по себе. Все, что нужно, – это сервер и точка старта. И она могла быть задана месяцами или годами ранее.

Бранд сморщил нос. Это действительно все усложняло. Если нельзя поймать главаря банды, хочешь не хочешь, придется ловить отдельных Охотников, число которых теоретически может быть сколь угодно большим.

Или обеспечивать безопасность жертв…

– Что нам вообще известно о жертвах?

Бьорк шумно выдохнула. Понятно, своими вопросами он действовал ей на нервы. Но все же решил рискнуть.

– Я имею в виду, кроме того, что у них у всех есть невидимый скорпион.

– Мы знаем, сколько их, где они живут и как выглядят.

– У вас есть фотографии? – изумился Бранд. – И в чем тогда проблема?

– Они понятия не имеют.

– Так распространите фотографии и потом найдите жертвам убежище. Это так трудно?

– Они ни о чем не догадываются, – повторила она.

Бранду хотелось выругаться, но он прикусил язык. Они ни о чем не догадываются. Он уставился на дорогу, на огни едущих впереди машин и затем вверх, в темно-серое небо, в котором теперь вспыхивали молнии.

Бьорк произнесла какое-то бранное словечко, какое, Бранд не понял. Наверное, по-шведски. После чего захлопнула компьютер.

– Вы сердитесь?

– Нет. Но как вы думаете, чем я все время занимаюсь? Конечно, мы хотим найти людей до того, как это сделает Охотник. Но мы не можем просто гулять по городу и спрашивать о них прохожих. Попробуйте найти кого-нибудь в миллионном городе по фотографии. Кроме того, тем самым мы только подтолкнем человека ко всяким глупостям и притянем ненужное внимание. Угадайте, почему мы санкционировали запрет на опубликование информации.

– То есть вы в самом деле пытаетесь найти жертв? Вы с вашим компьютером?

– Если бы интернет работал нормально, я как раз бы этим и занималась, да.

– Как? – только и спросил он. Прозвучало дерзко и с издевкой.

Она молчала.

– Фотки из отпуска? – поддел он ее фразой, которая вчера вывела ее из себя.

Она хохотнула.

– Вы действительно чересчур любопытный, Бранд. Вам уже говорили?

– В последнее время нет, – без всякого лукавства ответил он и подождал объяснений. Но их не последовало. Вместо объяснений у Бьорк зазвонил телефон.

– Да?.. Ладно… Нет, интернета нет… Понятия не имею, мы тут постоянно в пробке. Делаем все возможное, Юлиан… Тогда найдите ее любым способом. Нам нужны все фотографии, какие можно раздобыть. В Гамбурге кто-то есть? Как это… Что? – напряженно произнесла женщина, после чего некоторое время слушала молча. – Что с запретом на распространение информации? Как они могли передать журналистам ориентировку? Черт! – рявкнула она и дала отбой.

– Что? Что случилось?

– Впечатление такое, что у нас в Игре психопат.

– Только один?

– Нам надо в Берлин. Срочно.

43

Возле Штеттина, 20 часов 54 минуты

Мави Науэнштайн

Старое крестьянское подворье они обнаружили почти час назад на окраине небольшого леса недалеко от Штеттина. Медленно подъехали, готовые в любой момент развернуться и удрать. Это место не только выглядело необжитым – там действительно никто не жил. Обширный участок был обнесен забором. На огромном плакате написано, что в скором времени здесь появится новый жилой квартал. Ниже – рекламный слоган на немецком, что удивило Мави. Видимо, для привлечения платежеспособных соседей: граница с Германией проходила совсем рядом.

Машину они оставили в пустом сарае. Старый крестьянский дом был не заперт. Внутри все выглядело так, будто здесь еще недавно жили. Отсутствовали предметы обихода, но сохранилась старая мебель, посуда и прочая утварь. Свет был отключен, вода тоже, но ничего из этого им было не нужно. Только надежное укрытие от непогоды, которое они и нашли.

Вот уже несколько минут Мави сидела за столом и смотрела в топку кухонной печи. Огонь потихоньку гас. Скоро погаснет совсем. Она уже хотела встать и попытаться его раздуть, но тут вернулся Силас.

– Смотри! – показал он на четыре или пять одеял, которые держал под мышкой. – Наверху еще есть. – Он взял одно из них, встряхнул и укутал им плечи Мави.

Она приняла его с благодарностью. Неважно, что от одеяла шел запах, важно, что она согреется. Холод пробрал ее до костей, хотя печка в машине была включена на полную мощность всю дорогу и волосы, и одежда давно высохли.

На пути им снова попадались поваленные шквалом деревья и другие препятствия. Но они справились. Уже завтра Мави могла бы отыскать адвоката, составившего договор с фон Науэнштайнами. Силас посмотрел в телефоне, что та адвокатская контора существовала до сих пор – прямо в центре города. Мави пойдет туда и не уйдет, пока не получит ответы на свои вопросы.

Осталось перетерпеть эту ночь. Подворье было идеальным пристанищем. Заселиться в отель им с Силасом невозможно даже при наличии денег. Мави не могла предъявить удостоверение личности, а если бы могла, существовала опасность, что ее выдадут полиции. Девочка не знала, объявлена ли она в розыск: она не смотрела новости. Но если по телевизору спекулировали по поводу ее побега, вероятнее всего, так и было.

Силас возился с печкой. Она смотрела, как он положил друг на друга щепки, а большие поленья расположил таким образом, чтобы они стояли по ходу тяги. Теперь он поджег бумагу и засунул ее внутрь этого костра.

Пламя вспыхнуло с новой силой. Мави смотрела на него. На несколько минут ей удалось представить себя в другой реальности, в которой не было ни побега, ни мертвых, ни страданий. Только они с Силасом на этом дворе, где они, например, держат приют для животных. Да, она бы хотела так. Мави любила животных. Только у нее никогда не было возможности проявить эту любовь. У «матери» была аллергия на всех и вся, кроме людей, а иногда