Игра - Ян Бэк
Резня в Гамбурге.
Силас потрогал трубу и кивнул.
– Вот теперь тянет. Скоро нагреется.
Мави обрадовалась. Это маленькое счастье, а счастьем она была не избалована, поэтому с благодарностью принимала что есть, даже если речь шла о банальном тепле. Она надеялась, что дым не привлечет ненужного внимания. Что они останутся одни. Только он и она, до утра.
Силас сел рядом за стол. Перед ними лежали покупки с бензоколонки. Когда бензин почти закончился, они наткнулись на маленькую заправочную станцию у дороги. Мави осталась в машине. Силас, кроме бензина, накупил еще всякой ерунды и попить – ничего лучше там не было. Но и этого оказалось больше, чем достаточно. Шоколадные батончики, чипсы, мармеладные мишки, кола, минеральная вода и прочее. В крайнем случае этим можно питаться несколько дней.
Договор лежал на столе. Мави намеревалась изучить его внимательнее, но совершенно не могла сосредоточиться. На улице из-за ветра давно стемнело. Маленькой свечки на столе едва хватало, огонь из печки тоже особо не спасал. Скоро останется только свечка, ее мерцание будет плясать на их лицах, а читать станет невозможно.
– Возьми чего-нибудь, – сказал Силас.
Она не была голодна, но подкрепиться было нужно, поэтому надорвала пачку чипсов и засунула сразу несколько себе в рот. Силас последовал ее примеру. Пока жевал, улыбнулся ей своей фирменной улыбкой, от которой так мило проявлялась на подбородке ямочка. Мави не могла отвести от нее глаз. Силас явно превосходил внешне остальных парней класса. И вот он сидит теперь прямо напротив, так близко, что стоит слегка протянуть руку, и вот он. Она ответила на улыбку. Старый крестьянский дом, в котором, кроме них, никого. Еще неделю назад она о таком лишь мечтать могла. Теперь все наяву. Но эта явь была частью кошмара – той явью, которой она никогда не хотела.
– Узнала что-то новое? – спросил Силас, кивнув на договор.
Мави помотала головой. Основные положения она прочла еще вчера ночью. Что-то про пятьсот тысяч евро, которые получат фон Науэнштайны, если будут содержать ее до восемнадцати лет. Документ именовался как «Договор об осуществлении опеки» и датировался годом уже после ее рождения. Далее стояла помета «Конфиденциально». Основная часть текста была написана таким непонятным юридическим языком, что после первых фраз отключаешься. Но адвокат завтра точно все разъяснит.
Она поежилась. И почему она никак не может согреться? Каждым сантиметром кожи она чувствовала, что провела несколько часов в ледяной воде. Она заболела? У нее жар?
Силас заметил, что она мерзнет, привстал со скамейки, на которой они сидели, и придвинулся к ней. Потом положил правую руку ей на плечо и притянул к себе. Хотя на нем была всего-то футболка, Мави сразу ощутила его тепло.
Она наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. Он поцеловал ей волосы, погладил по голове, обнял крепче. Ей хотелось свернуться в клубок в его объятиях. Хотелось большего. Вдруг ей стало тепло, но это тепло исходило от нее самой, оно нарастало, пока Мави не ощутила потребность выплеснуть его наружу. Бабочки в животе – те самые, что и во время танца на вечеринке, за считаные секунды до того, как Силас обнаружил скорпиона…
Скорпион…
Она запретила себе думать о проклятой татуировке, из-за которой и так уже столько всего произошло. Точнее, о том, что стояло за всем этим. Сегодня она уже ничего не добавит к своему знанию, сколько ни ломай голову. Завтра она отправится на поиски правды с новыми силами. Но сегодня она здесь. С Силасом.
Губами она искала его губы. В первый момент он отпрянул. Но Мави продолжала, еще ближе придвинулась к нему, открыла рот. Просто удивительно, что именно она проявляла инициативу, но ей казалось это правильным. Она почувствовала кончик его языка. Вкус его слюны. Бабочек добавилось.
– Мави… – сказал он и мягко отодвинул ее от себя. – Может, лучше, если мы… Я имею в виду, мне нравится, даже очень, ты мне нравишься, но я не уверен, что тебе это сейчас нужно…
Она не отвечала, только снова прижала его к себе, губы к губам, язык к языку. Их дыхание стало единым целым, она вдыхала поток выдыхаемого им воздуха, ощущала его тепло на своих губах. Она обняла его, гладила по бедрам, прижималась все теснее. Она знала, что он не пойдет дальше, чем она позволит.
В какой-то момент Силас притащил из другой комнаты матрац и положил его возле печки. Там они прижались друг к другу, завернувшись в шерстяные одеяла, целовались, изучая руками тела друг друга, и Мави оставалось чуть-чуть, чтобы окончательно пойти на то, что называется «первым разом». Ни у кого в мире, наверное, не было такого первого раза, если учесть все обстоятельства и изменения, произошедшие в ее жизни. Однако, возможно, это как раз и было причиной не делать этого сегодня, остановиться и сохранить девственность до того момента, когда она сможет с уверенностью сказать, кто она и что может ему дать, – нет, – подарить. Как и любая девушка на этой земле, она мечтала о том, что «первый раз» у нее будет особенным. Желанным. Здесь, в этом доме, секс случился бы «походя».
«Скоро, Силас, – думала она. – Скоро. С тобой».
Она положила голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце, он тоже затих и не шевелился. Немного погодя она заметила, что удары сердца стали ровнее, дыхание – тяжелее. Его тело расслабилось. Мави поняла, что юноша заснул. В эти минуты, у него на груди, все было легко, все было хорошо. Даже если все совсем не было хорошо.
Печка отдавала тепло в комнату. Снаружи завывал ветер, дождь колотил в окно, но здесь было сухо и уютно. Здесь они были в безопасности.
Мави закрыла глаза.
44
Берлин, 21 час 18 минут
Кристиан Бранд
Бранд проехал через узкую арку во внутренний двор Старой Ратуши на Клостерштрассе. Как сказали ему Бьорк и ее умный телефон, здесь должно было находиться Федеральное ведомство по охране конституции.
«Наконец-то», – подумал Кристиан и увидел высокого мужчину с зонтом, который рукой показал ему на свободное парковочное место.
– О нет, – простонала Бьорк.
– Вы его знаете?
– Дюшан, – ответила она таким тоном, которым могла бы объявить о чьей-то смерти.
Выйдя из машины, она представила их друг другу.
– Кристиан Бранд, спецподразделение «Кобра», Австрия… Эрик Дюшан, Police judiciaire, Франция.
– Приятно, – сказал француз и протянул руку. Его нарочито крепкое рукопожатие было неожиданным, но мужчина не сплоховал
