Спасите, меня держат в тюряге - Дональд Уэстлейк
– Это позволяет нам быть в курсе текущих событий, – сказала она, радостно улыбаясь, и курсив чудесным образом читался в её голосе.
Мариан обожала её. Эти женщины прекрасно поладили с самого начала знакомства: Мариан в шутку потакала Элис, а та делала скидку для Мариан – как она, без сомнения, определила бы своё отношение. Каждая позволяла другой чувствовать себя выше – ну и чего ещё можно желать?
Званый ужин, на котором я познакомился с Элис, а Мариан представил остальным «туннельщикам», оказался во всех отношениях успешным, хотя бо́льшую часть вечера я вздрагивал от остаточного волнения. Я никак не мог привыкнуть к мысли, что ребята теперь знают Мариан, а Мариан знает их – и с этим никаких проблем.
На второй день после возвращения в спортзал, я узнал, что один из моих кошмаров – Фил и остальные проведают о Мариан, и о том, что я рассказал этой девушке из города правду о себе – уже осуществился, и я напрасно грыз ногти, переживая из-за этого промаха. Макс, которому я сразу во всём признался и взял с него обещание сохранить тайну, отправился прямиком к Филу и выложил ему мою историю. Он сообщил Филу о том, в каком безвыходном положении я оказался, чуть не столкнувшись со Стоуном, и в завершение убедительно высказал Филу своё мнение – можно ли доверять Мариан.
Так что члены группы собрались, обсудили ситуацию и в итоге пришли к решению, что убивать нас с Мариан не обязательно.
– За тебя проголосовало большинство, – сказал мне Макс.
– То есть решение всё-таки не было единогласным? – спросил я.
– Забудь то, что было, Гарри, – ответил он.
Итак, Мариан теперь была в курсе происходящего, а я оказался единственным, кто явился на званный ужин у Домби с дамой. Ужин устроили главным образом в мою честь – отметить возвращение моих привилегий и возможностей.
Сам ужин казался слегка нереальным. Элис Домби, жена осуждённого фальшивомонетчика, наготовила невероятную уйму вкуснятины (в числе прочих, она выписывала и журнал «Gourmet»[49]) для восьми зэков в самоволке, что сидели за столом, ведя учтивый разговор.
Элис лучезарно улыбалась каждому из нашей компании, пользовалась ножом и вилкой так, словно это было изощрённое искусство, которому она обучилась по переписке, и даже оттопыривала мизинец, поднимая чашку кофе.
На другом конце шкалы – как и стола – сидел Билли Глинн, непринуждённо разгрызающий куриные косточки и поглощающий угощение так, будто собирался съесть его вместе с тарелкой. Джерри Богентроддер в обществе Мариан стал туповатым и ветреным, заигрывая с ней на манер студента, слишком много выпившего на своей первой вечеринке. Макс тоже флиртовал с Мариан, но более тонко и обстоятельно, так что я даже начал испытывать к этому парню противоречивые чувства.
Что касается остальных, Фил и Джо почти весь вечер беседовали о своём: оружие, сигнализация, адвокаты, краденые вещи. Эдди Тройн время от времени переключался в образ капитана Робинсона – не столь глубоко, чтобы называть меня лейтенантом, но достаточно, чтобы узнать его добродушно-покровительственный тон. А Боб Домби, хозяин, был до безумия влюблён в свою жену и свой дом, и так сильно гордился тем и другим, что тёплое излучение его чувств заполняло комнату чем-то вроде янтарного диккенсовского сияния.
После ужина мы поехали к Мариан на её «Фольксвагене».
– Я никак не могу отделаться от мысли, что это какая-то шутка, – по пути сказала она. – Я же знаю – ты приколист, и всё это может быть замысловатым розыгрышем. Ни за что бы не поверила, что эти люди – ворюги.
– О, ещё какие ворюги, – сказал я.
Я не стал упоминать про намечающееся ограбление банка или «щипки», которыми мои кореша добывали необходимые средства. Возник соблазн рассказать, но я сдержался. Я чувствовал, что даже Мариан не могу доверять на все сто.
– Глядя на некоторых, я могу поверить, – сказал она. – Например, этот чудовищный громила Билли… как его там?
– Глинн.
– Точно. И Эдди Тройн, твой армейский друг. Он кажется способным на любое сумасбродство. И Макс Нолан – я давно знала, что ему нет веры.
Это меня приободрило.
– Вот видишь, – сказал я. – Это уже половина.
– Но Боб Домби, – возразила Мариан, – походит на преступника не больше, чем Санта-Клаус.
– Тебе бы познакомиться с Энди Батлером, – заметил я. – Не суди о книге по обложке, дорогуша.
– Поддел, – сказала она.
– А ты не умничай.
– А Джерри как-его-там, – спросила она, – он-то что натворил? Списал на экзамене?
– Взлом и вооружённое ограбление, – ответил я. – И вообще с ним шутки плохи.
Я подумывал рассказать Мариан о том, что один, а может и двое-трое мужчин на том званом ужине недавно проголосовали за то, чтобы убить нас обоих, но счёл, что такое лучше оставить при себе. Я гадал: кто бы это мог быть, и насколько близко я разминулся со смертью?
Разговор затих. Мы приехали к Мариан, и в спальне я напомнил:
– Обязательно поставь будильник на полпятого. Мне нужно вовремя вернуться в тюрьму.
Мариан покачала головой.
– Иногда, – сказала она, – я думаю: не лучше ли было уехать в Мексику с Сонни?
– Нет, не думаешь, – сказал я.
После небольшой паузы она согласилась:
– Ладно, не думаю.
34
Пятница, четырнадцатое января, спустя пять дней после званого ужина у Домби. Пять часов вечера.
Я снова сидел в закусочной, в кабинке у окна, с приглушённым ужасом глядя на банк мимо профиля Билли Глинна. Мы вновь собрались
