Личное дело (СИ) - Никонов Андрей

— Мужчина, не угостите даму папироской?

Травин выдвинул гильзу из пачки, протянул незнакомке.

— Мне именно так вас и описывали, — сказала она, прикуривая от зажигалки Ронсон, — Георгий Павлович вас ждёт, идёмте.

И не оглядываясь, пошла в сторону Ленинской улицы. Там стоял закрытый автомобиль, женщина уселась за руль, посмотрела на Сергея. Тот открыл заднюю дверь, устроился на диване. Автомобиль тронулся. Мостовые Владивостока то шли в гору, то с неё спускались, булыжники за много лет раскачались, кое где вылетели, и машину трясло так, что казалось, она сейчас развалится. Рулила незнакомка решительно, но не очень умело, зато постоянно жала на клаксон. Она лихо проскочила остановившийся трамвай, чудом не передавив переходящих улицу людей, пронеслась мимо Мальцевского базара, задев тележку с какой-то рухлядью, возле разворота трамвайных путей повернула направо, и через несколько минут затормозила у старых конюшен неподалёку от ипподрома.

— Давай ещё папиросу, — скомандовала она.

Сергей протянул пачку, бросил взгляд на собаку, та лежала, сжавшись, на сидении и дрожала.

— Пойдёшь туда, — женщина вытянула руку с папиросой, — видишь, синяя дверь? Хромой тебя ждёт. Только без глупостей, юноша, вчерашний проступок сошёл с рук, сегодня этого не будет, учти.

Она остановила автомобиль посреди глубокой лужи, колёса шинами уходили под воду, до твёрдой почвы было не меньше двух метров. Сергей покачал дверцу, прикидывая, что её можно бросить под ноги, но ломать ни в чём не повинную технику не хотелось. Женщина сидела, обернувшись, и глядела на него насмешливо, шея у неё была морщинистая и тонкая, Травин резко вытянул руку, его ладони хватило, чтобы сдавить горло.

— Шутить любишь?

Дама уже не смеялась, она отпихивалась руками, пытаясь выдохнуть, лицо покраснело, бородавка под левым глазом нервно дёргалась, собака хотела было вступиться за хозяйку, но Сергей цыкнул на неё, и шавка снова забилась поглубже в кресло. Подержав незнакомку за горло с полминуты, Травин её отпустил. К этому времени лицо у женщины посинело, глаза налились красным, папироса, выпав из пальцев, прожгла в пальто дырку и на этом не останавливалась.

— К месту довези. И без глупостей, мне тебя замочить дело секунды, баранку крутить я и сам смогу.

Наверное, стоило перепрыгнуть через воду и этим себе время сэкономить, потому что ещё с минуту женщина откашливалась, с ненавистью поглядывая на пассажира, затем кое-как, с пробуксовкой, тронула машину и довезла Сергея до нужной двери.

— Мы ещё посчитаемся, — прошипела она.

Травин отвечать не стал, вылез, машина взвизгнула шинами, и умчалась прочь, но проехав метров триста, остановилась. Обшарпанная синяя дверь открывалась с трудом, и жутко скрипела. В такой же обшарпанной прихожей без окон, зато с четырьмя электрическими лампочками и телефонным аппаратом на стене, Сергея встретили двое — русский средних лет и молодой азиат с наколкой на шее, рисунок у этого парня, и у того, что не пустил Травина в корейский нацклуб, совпадал, и вообще они были похожи, как два китайца. Или скорее, как два корейца.

Оба охранника при виде гостя достали револьверы.

— Сдайте оружие, товарищ, — попросил кореец.

Из оружия у Сергея были только дубинка, отобранная у Дуба, и нож на щиколотке. Дубинку он отдал сам, а нож позволил найти, азиат сложил их в ящик на столе, покрутил ручку телефона, сказал в рожок, что посетитель прибыл…

— Я вас провожу. До конца коридора, и ноги вот здесь вытрите, пожалуйста.

Кореец чуть поклонился, открывая дверь, Сергей повозил подошвами по расстеленной на полу тряпке, сделал шаг. Внутри всё выглядело намного лучше, ковровая дорожка застилала деревянный пол, оклеенные обоями стены освещались электричеством, низкий потолок побелили совсем недавно, Травин почти задевал за него макушкой. Коридор в длину был метров десять, единственный проём находился в самом конце, и вёл в просторную комнату, где стояла печатная машинка.

— К Георгию Павловичу сюда, налево, — сказал кореец.

Дверь была дубовой, украшенной орнаментом, с медной ручкой, тяжёлая и основательная, она захлопнулась, стоило молодому человеку зайти внутрь помещения. В ещё более просторной комнате без окон стоял круглый стол, над которым висел зелёный абажур, на полу лежали ковры, заглушая шаги. Ещё один стол, письменный, поставили в углу, за ним в кресле сидел человек лет сорока, со шрамом, ведущим от виска к шее, с короткими седыми волосами и небольшой бородкой. Пастухов читал газету, нацепив на нос очки, при он показал рукой на стул возле круглого стола, продолжая читать, и отложил печатные листки только через минуту. Снял очки, посмотрел на Сергея внимательнее, по сжавшимся кулакам и напрягшимся векам было видно, что мужчина сосредоточен.

— Назовите себя, — потребовал он.

— Я — Сергей Травин, — молодому человеку скрывать было нечего, тем более что его имя в городе уже знало достаточное количество людей.

Хромой кивнул.

— Да, я вас узнал. Интересное совпадение, и вполне возможно, не случайное. Так что вы хотели?

— Я ищу людей, которые убили Петрова, — Травин хотел было спросить, откуда Хромой его знает, но оставил это на потом, — вы их знаете?

— А что вы знаете о Петрове? — вопросом на вопрос ответил хозяин кабинета.

— Он с вами как-то связан. Меня не интересуют его дела, или долги, или ещё что-то, я только хочу найти убийцу. И если то, что Вера Маневич рассказала — правда, это не вы.

— Не знаю, что именно Вера вам рассказала, но это действительно не я, — Хромой поднялся, прошёлся по комнате, — однако вы смелый человек, пришли сюда один, без оружия, что-то требовать. С чего мне вам помогать?

— Могу заплатить, — предложил Травин.

Пастухов рассмеялся.

— Сколько вы хотите мне предложить, сто или двести рублей? Дело крупное, думаю, деньгами вам не расплатиться. Это ведь певичка на меня навела? Что вас связывает?

— Петров.

— Хорошо, — Хромой поднял ладони вверх, — мне кое-что нужно, Анатоль хранил одну вещицу у себя, достанете, и я вам помогу.

— Что именно?

— Блокнот, чёрный такой, он его у себя в номере прятал. Я там лично всё перерыл, и не нашёл, может, вам повезёт. Как найдёте, возвращайтесь, поговорим.

Травин достал из кармана записную книжку, швырнул на стол.

— Эта?

Собеседник раскрыл обложку с одним листком внутри, хмыкнул.

— Похожа, и почерк его. Остальное у вас?

— Да.

— Не боитесь, что мои люди заставят вас сделать всё, что я захочу?

— Нет.

— Думаю, мы с вами договоримся. Задам ещё вопрос — фамилия Белинский вам ни о чём не говорит?

— Нет.

— А Гижицкий?

Травин почувствовал, что голова сейчас взорвётся, и попытался отодвинуть подальше воспоминания о человеке, которого почти не знал.

— Я такого не помню, и вот вас — тоже, — сказал он, — если что знаете, говорите прямо.

— Ну это немудрено, меня-то вы видели всего один раз, и то мельком, — Хромой достал из ящика стола трубку, не торопясь начал набивать её табаком, — а Гижицкого может и вовсе никогда. Хорошо, договоримся, вы отдаёте мне книжку, а я помогаю вам найти убийц Петрова, не знаю, уж зачем они вам сдались.

— Наоборот, сначала убийцы, потом книжка. И дело это срочное, может быть, неделя есть, может, меньше.

— Можно и так, — согласился хозяин кабинета, — только без книжки их не найти. Как говорят шахматисты, пат. И всё же, любопытно, столько лет прошло, а вы в Советской России, с чекистами водитесь.

— Путаете что-то, — Травин нахмурился, — за другого человека принимаете.

— Ну уж нет, вам, извините, для этого надо было хотя бы рост уменьшить, с носопыркой что-то сделать, бороду отрастить, что ли. Вы ведь за десять лет почти не изменились, разве что лицо жёстче стало, да кулаки вон мозолями покрылись, ладно-ладно, хватит загадками говорить, откровенничать позже будем, если вместе дело сделаем. Где вас можно найти?

— В «Версале».