Личное дело (СИ) - Никонов Андрей

— Где ты, говоришь, тайник нашёл?

И это Сергей рассказал, кивнув на собаку, которая лежала на кровати, вывалив язык. Дальше пошла история про Веру Маневич и их знакомство, совпадающая с рассказом самой Веры, причём Травин показания женщины не прятал, однако подробности, которых там не было, знал. Например, про стишок, который Вера прочитала.

— Значит, кроме денег, там не было ничего, — уточнил Нейман.

— Только записная книжка, — Сергей сделал вид, что бросает уполномоченному блокнот, но тут же спрятал его в карман, — в ней каракули какие-то. Если договоримся, я вам её отдам, мне без надобности.

Нейман, не показывая вида, лихорадочно обдумывал ситуацию. В записной книжке Петров хранил много разных тайн, которые могли бы оказаться полезными, но все записи были зашифрованными, и шансов их прочитать у сидящего перед ним здоровяка не было. А у него самого не было шансов её сейчас отобрать, так что Нейман решил с записной книжкой пока что повременить.

Дальше пошло знакомство Сергея с Ляписом, тут Неймана заинтересовала камера хранения, в которой, по словам шпиона, переводчик что-то хранил. Травин знал номер, но ключа от камеры не имел, поэтому что там лежит, не знал.

— Может, фотокопии документов, или шифровальный блокнот? — закинул удочку уполномоченный, но на этот раз наживка не сработала, Сергей равнодушно пожал плечами, и продолжил рассказывать, как нашёл едва живого Ляписа в подпольном притоне, и как тот умер у него на руках.

Выходило, у этого субчика на руках все помирали, и Митя, и этот неудачник-переводчик, и настоящий сотрудник, наверняка и остальных он тоже прикончил, хотя и уверял, что приехал во Владивосток в этот понедельник. Внутренне Нейман им восхищался, в такую мешанину правды легко было добавить немного лжи, чтобы она осталась незамеченной, однако, по сути, почти ничего такого, чего бы он сам не знал, Сергей ему не рассказал. Ну разве что об увлечении Виноградского детективными романами и выдуманными историями.

— Ты знаешь, я тебе почти верю, — сказал он под конец, когда Травин остановился на сегодняшнем дне, — ты, считай, за нас всё расследовал. Теперь эти гады не скроются, будь уверен, мы их враз найдём, и камеру хранения вскроем, и кружок этот корейский. А вот с тобой не всё гладко будет, сначала проверим, как полагается, и если подтвердится что ты наговорил, то тогда и твоё участие в деле обсудим, но не раньше. Сам-то как думаешь, кто всех убил?

На это Травин улыбнулся торжествующе, и сказал, что подозреваемые у него есть, вот только фактов маловато, но он это в ближайшее время исправит. Нейман не стал шпиона разочаровывать, двойная игра требовала тонкости с обеих сторон. Он поднялся, договорился, что будет связываться с Сергеем через посыльного, и вышел из номера в отличном настроении. Когда уполномоченный спускался по лестнице к автомобилю, ему на встречу попались двое тяжело дышащих молодых человека, одного из них он не далее, как вчера видел в управлении уголовного розыска. Возможно, они искали его похитителя, но об этом Нейман не заботился, если Травина упекут в кутузку, он его вытащит. Специально, чтобы расположить к себе.

— Что, Герман, тяжко терпеть? — сказал уполномоченный, усаживаясь в машину. — Поехали в контору, похоже, я кое-что нащупал. Субчик, скажу, тот ещё, играет как артист.

— Неужто такой умный, Владимир Абрамыч?

— Человек непростой, — Нейман поглядел в окно, на залитую солнцем улицу, — помнишь, я тебе про записную книжку говорил? Так он её отыскал, подлец, с собакой.

Глава 24

Глава 24.

Лейман и Туляк бежали на третий этаж. На конторке, за которой обычно сидел портье, стояла табличка «Перерыв на принятие пищи», никто не подсказал им, что Травина надо искать не на третьем этаже в номере 33, а в 15-м на втором. Поэтому два агента уголовного розыска пронеслись мимо уполномоченного КРО ОГПУ, и притормозили только после четырёх лестничных маршей.

— Брать будем тёпленьким, — торжествующим шёпотом произнёс Вася, вставая слева от дверного полотна, — стучи, Фёдор.

Федя ударил по двери кулаком один раз, потом второй, его действия оставались без ответа, поэтому он взялся за ручку, и отвёл ногу назад, чтобы вдарить как следует. И тут створка пошла внутрь, увлекая за собой фотографа, который стоял на одной ноге. Туляк потерял равновесие, грохнулся на пол, увидел пару стройных женских ног в шёлковых чулках, подвязки, к которым они крепились, кремовые панталоны и даже кусочек голого тела. И это напрочь вышибло у него из мозгов причину, по которой они с Лейманом сюда заявились.

— Что вам нужно? — услышал он самый чудесный, по его мнению, голос на свете.

— Травин Сергей Олегович здесь проживает? — вежливо спросил Лейман, наставив на Веру револьвер.

— Нет, — ответила женщина, кусая губы.

Она отчаянно хотела расхохотаться, до того забавным выглядел Федя, который пялился на её ноги. Лицо у парня от смущения приобрело свекольный оттенок, он неуклюже поднялся и попытался принять самоуверенный вид, но смотреть в глаза Вере не решался.

— Как не здесь? — удивился Лейман, — тогда, где же он?

Вера хотела было соврать, что не знает, но потом решила, хватит ей уже выгораживать Травина. От него у женщины, как она считала, пока что были лишь одни неприятности. Нейман так и сказал, когда уходил.

— Перестаньте надеяться на своего друга, — произнёс уполномоченный, стоя в дверях, — вас он не спасёт, не надейтесь. Только хуже сделает, уж поверьте. Сидите здесь, и никуда не уходите, пока я вам не разрешу.

— Пятнадцатый номер, это на втором этаже. Он там с собакой.

Лейман было двинулся к выходу, но остановился.

— Вас ведь задерживали, и потом в ГПУ забрали, так ведь, Фёдор?

— Да, — обрадовавшись возможности что-то сказать, Федя засунул руки в карман, и тут же вытащил обратно, сложил на груди, — мы его на лестнице встретили, он спускался. Уполномоченный.

— Так что произошло? — Лейман пристально смотрел на Веру.

— Привёз сюда, и оставил.

— Одну? — удивился Федя, он снова засунул руки в карманы, и пожалел, что у него слишком много конечностей, которые некуда девать.

— Да.

— Но это же опасно, в любой момент может что-то случиться.

О том, что Ляпис, который якобы угрожал Вере, мёртв, и что саму её привезли в управление угро из-за Травина, Фёдор забыл напрочь, ему казалось, что над бедной женщиной тучи сгустились до смертельного состояния.

— Вот что, — сказал Лейман, — давай-ка ты, Фёдор, оставайся тут, а я пойду проведаю товарища Травина вместе с краденной собакой. Не возражаете, гражданка Маневич?

Женщина пожала плечами, села на диван и уставилась в потолок. Вася хлопнул фотографа по плечу, велел смотреть в оба, скрылся за дверью, Туляк уселся на краешек стула, потом, разозлившись на себя, пододвинул зад как можно глубже, закинул ногу на ногу, вспомнил, что сапог протёрся на большом пальце, опять покраснел, и спрятал правую ногу за левой.

Вере его стало жаль. Этот юноша так старательно её стеснялся, что ей это понравилось.

— Чаю не хотите? — спросила она.

— Что?

— Чай. Или может, чего покрепче? Коньяка?

Утреннее похмелье радостно постучалось в черепную коробку, вызвав глухую боль, Фёдор застонал, ожесточённо закрутил головой. Вера подошла, встала рядом, опершись руками об стол, внимательно посмотрела, принюхалась.

— Пили?

— Я? Нет. То есть да. Но из-за вас.

— Из-за меня?

— Когда вас этот товарищ увёз, — Фёдор опустил глаза, — я был готов бежать за вами, сражаться. Потому что вы самая прекрасная.

Последние слова он выпалил, и тут же сжал губы. Вера оттолкнулась от стола, прижалась горячим бедром к его боку, погладила по голове. Фотографа словно током ударило.

— Бедняжка, — сказала Вера, — вы пострадали за меня. Сидите так, я сейчас сделаю чай с печеньем, и вам сразу полегчает. А потом мы пойдём в столовую, я вас накормлю, и вы послушаете, как я пою.