Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
«Что, если…» От неожиданного предположения у Александра внутри все похолодело. Что, если полиция, а вслед за ней и журналисты подозревают бармена из Икэбукуро в совершении всех этих ужасных преступлений? Судя по всему, других подозреваемых у них не было, равно как и свидетелей, а испуганный Аодзаки, которого Александр представлял себе как типичного тщедушного салари-мана[403], уж точно не подходил на роль жестокого убийцы. Он зачерпнул еще одну ложку пудинга. За окном кафе, в сгущавшихся сумерках, освещенных огнями фонарей и неоновой рекламы, мельтешили холодные капли дождя и спешили по своим вечерним делам люди. Его взгляд выхватил из потока прохожих молодую женщину с прозрачным зонтом, в короткой куртке с пушистым меховым воротником, короткой юбке и красных туфельках на высоком каблуке. Женщина явно мерзла и пыталась поплотнее закутаться в куртку, но зонт мешал ей и норовил выпасть из рук. Она спешила, и ее ноги в тонких колготках телесного цвета казались совершенно голыми и беззащитными, словно она убегала от кого-то, преследовавшего ее на темных улицах.
Решив не допивать невкусный кофе, Александр сложил газеты аккуратной стопкой, сунул в купленный на станции портфель для бумаг на молнии, который сразу же сделал его похожим на иностранца, давно работающего в Японии, расплатился с отзывчивой официанткой и, выйдя из уютного «джазового кафе» и сверившись с навигатором, зашагал в сторону первого отмеченного им ночного бара.
Рин
В заведении под названием Moonlight, «Лунный свет», несмотря на раннее время, было много посетителей, и для Александра нашлось место только у барной стойки, что, впрочем, его вполне устроило. Слева от него сидели двое молодых салари-манов в деловых костюмах: они оживленно болтали и курили дешевые сигареты «Хоуп» с характерным сладковато-травянистым запахом. Справа, чуть поодаль, расположилась компания из нескольких человек – тоже сплошь мужчины, которые уже, видимо, успели сделать повторный заказ пива и потому вели себя непринужденно, говоря громче обычного и развязно жестикулируя. Казалось, что сигаретный дым и рассеянный лиловый свет приглушают звуки.
Александр заказал себе легкий авторский коктейль «Белый кролик» с лондонским сухим джином и лимонным соком, решив, что нужно постараться свести к минимуму количество выпитого за вечер алкоголя, и окинул взглядом небольшое помещение. Вряд ли Аодзаки-кун привел свою подругу именно сюда: бар больше походил на место, где после работы отдыхали непритязательные мужские компании офисных работников низового звена. Ни один из молодых людей за барной стойкой не был похож на его старого знакомого – рыжеволосого бармена с острова Химакадзима. Что, если все-таки рискнуть и спросить у одного из них – вдруг он сможет получить хотя бы какой-то намек, который облегчит его поиски?..
«Неужели ты надеешься, что в Токио все бармены знают друг друга?»
Его вдруг охватило беспокойство от мысли, что придется обойти несколько – а то и несколько десятков – подобных ночных заведений, в каждом заказать напиток, пусть даже и слабоалкогольный, и просидеть минут пятнадцать-двадцать с нарочито незаинтересованным видом. До него долетели обрывки разговора веселой компании по соседству, прерываемые взрывами смеха.
– Грудь у нее что надо – неудивительно, что начальник от нее без ума!
– А тебе и завидно?
– С чего это ты взял? Девчонки на работе говорят, грудь у нее ненастоящая.
– Э-э, так ты сиськам ее завидуешь? Они что, больше, чем у твоей жены? Я-то думал, злишься, что ее взяли на должность, на которую ты сам метил!
Хохот, звон бокалов.
– Мало того что женщина, еще и наполовину кореянка!
– У этих ничего настоящего – чуть не с детства начинают делать пластику!
– Что ты имеешь против кореянок? Я встречался с одной, все у нее было настоящее.
– А что ж тогда не женился?
– Мать была против. Вбила себе в голову, что над нашими детьми будут издеваться в школе. Кто бы вообще заметил, что они хафу?[404] Да и фамилия была бы японская…
– Ну ты и слабак!
– Э-э?
– Получается, потерял девушку из-за дурацких предрассудков!
– Да ты только что сам говорил, что у них сиськи искусственные, а теперь обвиняешь мою мать в предрассудках! Вот уж точно – сам прошел пятьдесят шагов, а смеешься над тем, кто прошел целых сто![405]
– Да это не я… это девчонки в офисе так говорят…
– Что они такое говорят?
– Говорят, если бы на нее напал убийца-демон из Итабаси, он не смог бы попасть ножом в ее сердце – нож бы утонул в ее силиконовых сиськах!
– Ничего себе! Женщины бывают по-настоящему жестоки!
Александр покачал головой, пытаясь привести в порядок свои мысли, и немного отпил из бокала: по вкусу «Белый кролик» больше напоминал лимонад, но по телу почти мгновенно разлилось приятное ощущение расслабляющего тепла.
Примерно четыре года назад, когда он только начал работать в Банке Нагоя, они с коллегой по имени Такизава Рюноскэ, работавшим в отделе финансового мониторинга, шли к станции метро после пятничных посиделок в баре. Как-то так вышло, что они свернули на одну из узких боковых улочек, которыми изобилуют центры больших городов, и Александру показалось, будто он очутился в каком-то другом, ночном мире, существующем незаметно от глаз тех, кто привык ходить по широким улицам деловых кварталов, освещенным дневным светом.
– Такизава-сан, – Александр слегка потянул коллегу за рукав, чтобы привлечь его внимание, – вам не кажется, что здесь никогда не наступает утро?
– Никогда не наступает утро? – переспросил Такизава и рассмеялся. – А это интересная мысль, Арэкусандору-сан! Звучит очень поэтично!
Призывно накрашенные девушки, стоявшие у распахнутых настежь дверей увеселительных заведений, за которыми в темноте клубился сигаретный дым и алкогольные испарения, провожали их равнодушными взглядами. Александру хотелось остановиться и, протянув руку, осторожно дотронуться до их кукольных тел, чтобы убедиться в том,
