Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Он поможет вам согреться и придаст сил. Enjoy your chocolate.

В его исполнении это прозвучало как «эндзё: ё: тёкорэ: то».

«Не может этого быть…»

Александр в изумлении смотрел на его знакомое лицо с мягкими чертами, широковатым, чуть приплюснутым носом и веселыми, лукаво прищуренными глазами. Затем с некоторым усилием перевел взгляд на его бейдж.

– Что-нибудь еще? У нас есть различные закуски к пиву. Если вы желаете поужинать, основное меню тоже есть, но выбор блюд, конечно, меньше, чем в настоящем ресторане.

– Я… вы… Óни-сан?..

На серебристом бейдже официанта действительно был начертан иероглиф「鬼」, в японском языке обозначающий демона или, на худой конец, духа покойника, вернувшегося с того света. Александр пару раз моргнул, чтобы убедиться, что не ошибся в чтении и это не какая-нибудь «высокая гора», «задняя стена дома» или название редкого растения, но иероглиф остался на месте.

– О, вы читаете кандзи, надо же! – Официант рассмеялся. – Необычная фамилия, правда? На самом деле, она читается как «Кисараги». Когда я представляюсь и люди спрашивают меня, какими кандзи записывается моя фамилия, обычно я отвечаю, что она записывается как «морской прилив» или как «второй месяц по лунному календарю», чтобы не вызывать лишнего удивления[435]. Но для официанта в ночном баре фамилия вполне подходящая, не так ли? Когда я учился в школе, на празднике Сэцубун меня всегда выбирали изображать óни, и я мог вдоволь побегать за одноклассниками с колотушкой и хорошенько стукнуть тех, кто обижал меня в течение года.

– Скольким посетителям за сегодня ты уже рассказал эту историю, Кисараги-кун? – усмехнулась Рин.

– Мы открываемся в восемь вечера, так что вы за сегодня только вторые.

– Ты учитывай, что я уже слышала ее от тебя раз двадцать.

– Я люблю слушать разные истории, – вмешался Александр, сделав осторожный глоток горячего шоколада. Напиток оказался совсем не обжигающим и разлился приятным теплом в груди, прогоняя остатки уличного холода.

– Вот как! И какие же истории вам нравятся…

– Александр. Можно просто Алекс.

– Какие истории вам нравятся, Арэксу-сан?

«Почему он делает вид, будто не узнал меня?»

– Я…

– Лучше его не спрашивай, он своей болтовней может и лисицу заговорить. – Рин сделала глоток виски и снова затянулась сигаретой.

Запах аниса усилился.

– Про убийства.

– Про убийства? – Официант в преувеличенном удивлении приподнял брови. – Вы позволите? – Он отодвинул третье кресло, стоявшее вплотную к их столу, и, усаживаясь, махнул рукой парню за барной стойкой, показывая, что сейчас он немного занят.

– Садись, что уж теперь… – сквозь зубы процедила Рин и раздраженно посмотрела в сторону Александра.

Где-то в глубине души его даже забавляло, что удалось вывести ее из равновесия.

– Не знаю, понравится ли Осогами-сан эта история, – официант бросил на Рин лукавый взгляд, который она демонстративно проигнорировала, в очередной раз затянувшись своей анисовой сигаретой, – но это история про то, как один мужчина изменял своей жене.

– Удивил тоже… такое сплошь и рядом происходит. – Рин выдохнула облачко ароматного дыма. – Люди – непостоянные создания. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы хранить верность.

Александр посмотрел на нее вопросительно.

– Осогами-сан, должно быть, имеет в виду, – пояснил вместо умолкнувшей Рин официант, – что люди постоянно торопятся, пытаясь успеть как можно больше за отпущенное им время. Если бы человеческая жизнь была подобна жизни криптомерии, люди никуда бы не спешили и могли быть верными своей любви до самой смерти. Я правильно вас понял, Осогами-сан?

– Да, что-то вроде того. Если бы люди были криптомериями, они бы столько не суетились.

Александр сделал еще один глоток горячего шоколада – ничего лучше в такой холод и придумать было нельзя. Ему вдруг вспомнилось хорошенькое личико Акико Коянаги, ее застенчивая улыбка и приглашение приехать в Иокогаму, и он пожалел, что так ей и не перезвонил. Разве не было и это проявлением непостоянства? Два года назад на рыбацком острове Химакадзима, который не найти в путеводителях для иностранных туристов, он тоже встретил женщину – намного старше Акико, но, несмотря на перенесенные испытания, сохранившую свое очарование. Ему было жаль расставаться с той женщиной, но все же он покинул ее, в глубине души зная, что его отъезд, возможно, станет еще одной незаживающей раной на ее сердце. Он сжал бокал с горячим шоколадом покрепче и пододвинул его к себе, инстинктивно пытаясь занимать как можно меньше места. Рин смотрела на него равнодушным взглядом из-под полуопущенных век, держа в пальцах слабо дымившуюся сигарету.

– Ну так что случилось с той женщиной, Кисараги-кун? Рассказывай, раз уж начал.

– О, это, как вы и сказали, одна из тех историй, что происходят сплошь и рядом. Однако было в ней и кое-что интересное. Та женщина работала в табачном магазине на Гиндза, где продаются дорогие сигары, трубки и все прочее для тех, кто не жалеет денег на свое пагубное пристрастие. – Он весело взглянул на насупившуюся Рин. – Когда она упрекала своего мужа в неверности, он отвечал ей, что она вся пропахла табаком и оттого он уже не испытывает к ней тех страстных чувств, которые испытывал в молодости. Пусть, мол, этот табак и дорогой, а вонь от него точно такая же, как и от самого дешевого. Дошло до того, что мужчина отказывался есть приготовленную женой еду и даже пить заваренный ею чай, утверждая, что все насквозь провоняло табачным запахом, а в постели демонстративно отворачивался и жаловался, что едкий запах дыма не дает ему глаз сомкнуть. Иными словами, он всячески изводил бедняжку, принуждая ее саму подать на развод, но она, несмотря на все насмешки и издевательства, продолжала любить его, да и уйти боялась из-за позора. Одно дело, когда совсем молодые разводятся – у них вся жизнь впереди, да и общество их не осудит слишком строго, а уж если прожили вместе всю молодость и обоим уже за сорок, то развод больше похож на признание того, что вся прошлая жизнь была ошибкой. Так она рассуждала. Однажды мужчина вместе со своей очередной любовницей заявился в магазин, где она работала, – под самый вечер, когда посетителей уже не было, – и, сказав, что ищет хороший подарок для своего будущего тестя, заставил свою законную супругу подробно рассказывать про особенности купажа, раскрытия вкуса и крепость разных сигар. Исполняя свои обязанности, она должна была кланяться и вежливо улыбаться, когда он задавал уточняющие вопросы насчет происхождения сигар и особенностей покровного листа. Его любовница, годившаяся женщине в дочери, держалась надменно и только пренебрежительно хмыкала, услышав очередное пояснение своей бедной соперницы о цитрусовых и цветочных нотах, характерных для какой-нибудь